- Причиной моих кошмаров является нечто иное. Вы чувствовали себя слабым? Неспособным ни на что? Чувствовали, иначе с вами не произошло бы того, что… произошло. Но представьте, что у вас внезапно появилась возможность. Сила, о которой вы могли лишь мечтать. И всё усложняется, потому что мечты и реальность несовместимые вещи. В мечтах мы можем что угодно, любые тягости кажутся лёгкими, а когда это происходит в настоящем, начинаешь теряться. Здесь нужно делать выбор, и изменить его невозможно, нельзя пролистать жизнь назад и переписать заново. А всему виной именно эта сила. С ней сложно справиться. Она и помогает, и уничтожает. Я вижу кошмары, и мне чудится, будто, как и там, так и здесь, я должен…
- Должны что?
- Убивать.
- Но это ваша сила, она является частью вас, и вы можете управлять ею.
- Вы не поняли. Мне нравится убивать.
Я взглянул в глаза монаха и увидел, как в них проступает скорбь.
- Каждый может согрешить, но есть нечто, что не даёт совершать ужасные вещи.
- Вера? – хмыкнул я.
- Вы относитесь к ней со скептицизмом, но не станете же говорить, что пришли сюда просто так?
Я замялся, раздумывая над ответом.
- Мой господин сделал для меня больше, чем кто-либо. Он спас мне жизнь, дал возможность обрести будущее и стать сильнее. Я служу не из чувства долга, просто знаю, он способен сделать то же самое для других. И потому поддерживаю его. Но я совершаю ошибки. Много ошибок, которые могут стоить кому-нибудь жизни. Жизни тем, кто мне дорог. Я не хочу их терять. Именно поэтому я и здесь. Глупо, но я пытаюсь найти помощь даже здесь.
- Это не глупо, а правильно. Здесь многие находят помощь и обретают силы жить, - он недолго помолчал, после чего пристально взглянул на меня. – В прошлый раз вы не рассказывали о себе, и я вижу, что не готовы сделать это сейчас, но может, хотите рассказать о своей силе?
Я криво усмехнулся, запустив руку в волосы, потом потёр лицо ладонями и опустил голову.
- Она всегда была со мной, было время, когда я не знал о ней, будто некая часть меня спала…
- И что заставило её пробудиться?
- Смерть отца.
- Потеря близких тяжкое испытание…
- Он заслужил свою участь. Я всегда хотел, чтобы моим отцом был совершенно иной человек.
- Кто-то близкий вам?
- Можно и так сказать. Но и он лгал мне.
- Возможно, чтобы защитить вас?
- И к чему это привело? Всё вышло ещё тяжелее. Для нас обоих. Я думаю, если бы не его молчание, это могло облегчить мне жизнь. Зная, кто я такой, я бы не стал…
Я не договорил, однако всё и без слов было понятно.
- Все ошибаются, - мягко проговорил монах. – Это неизменно, и мы можем лишь прощать.
- Значит, я должен простить его? – я поднял на него взгляд, и он кивнул.
- Простить и жить дальше.
- А получится?
- Вы не узнаете этого, пока не попробуете.
Он поднялся с места и отошел, оставив меня наедине со своими мыслями. Я сидел, опустив голову, и разглядывая каменные плиты пола. Поговорить с Альбертом? Наверное, он прав, и это действительно то, что мне сейчас нужно больше всего. Улыбчивого толстяка я не видел уже давно, было бы неплохо снова оказаться в «Вишнёвой лозе», быть может, мне удастся найти ту самую ниточку, которая распутает клубок внутри меня.
***
Открыть Переход прямиком в столицу не удалось, пришлось топать пешком. Видимо, церковники в кои-то веки озаботились защитой города. Хотя атаковать из Переходов мы не планировали. Стоит людям нарушить их течение, и о нападении можно забыть, мы сами себя уничтожим.
- Давно тебя не видел, - улыбнулся Альберт, когда я вошёл в трактир. – Ты чего такой хмурый?
- Не спал давно. От новостей голова кругом идёт.
- Хорошие вести или дурные?
- Как сказать. Узнал на днях, что мой отец был жив.
Альберт замер на мгновение, потом пожал плечами.
- Вот как?
- Ничего не хочешь рассказать? Что случилось с моей матерью? Как её нашли?
- Оно тебе надо? Сам подумай, что это может изменить? Тебе вообще не стоило знать, кто ты есть. Я не хотел тебе такой жизни. Нам тяжело приходилось, и единственной возможностью было избавиться от той, за которой охотились Каратели. Да, я отправил им сообщение. И она исчезла. Но зато ты выжил. Окажись ты на моём месте, поступил бы также.
Внутри поднялась злоба, я почувствовал, как она вздыбилась огромной волной – одной из тех, что обрушились на западные берега. Казалось, разум больше не является частью меня, он жил своей жизнью и действовал самостоятельно, выбирая слова и произнося их.
- Не равняй меня по себе! Я хотя бы думаю, что делаю! Всю жизнь я оправдывал людей, думал, это жизнь такая, что они друг друга ударить больнее пытаются, и если сделать её лучше, они тоже изменятся. Но зачем вам история, где всё долго и счастливо? Море крови, вот настоящий эпос, и он проживёт тысячи лет. Какое удовольствие вы получаете, разрушая. Сколько ни говори, что есть на свете хорошие люди, убеждаешься в обратном. Стелитесь, а потом – удар ножом в спину.
- Что ты несёшь? Сколько раз я тебе помог? И это твоя благодарность?
- За что тебя благодарить? За молчание о том, кто я есть? За рассказы, заставляющие ненавидеть и бояться своих сородичей? Не узнай я о своём происхождении, начал бы убивать тех, кого должен защищать. Ты пытался породить во мне ненависть к ним.
- Это были просто истории!
На нас обернулись. Обеспокоенная криком Люси выглянула из кухни и испуганно замерла, увидев нашу ссору. Захотелось уйти из этого места и больше никогда не возвращаться. Смотреть на Альберта было противно. Он хотел сделать меня человеком, ненавидящим «нелюдей».
- Я не жалею, что убил отца. Но сейчас я бы к нему присоединился.
- Что ты бы сделал? – опешил Альберт.
- Ты слышал. Я верен принцу и готов костьми за него лечь, но мне жаль, что я никогда не смогу его переубедить. Никогда не смогу доказать ему, что вы не стоите тех усилий, которые он прилагает. Цепеш прав. Вас нужно уничтожить.
За спиной раздался приглушенный шёпот, и я обернулся. Люди смотрели с неподдельным ужасом, словно увидели перед собой какое-то чудовище. Я расхохотался.
- Ну? Кто из вас даст мне повод думать иначе? – выкрикнул я в зал. – Кто?!
- Жан, успокойся. Ты себе же делаешь хуже. Думаешь, твои слова забудут? Уже сегодня Ордену донесут о том, что ты здесь наговорил.
- Ты прав, - усмехнулся я. – Свидетели ни к чему.
На миг установилась тишина, потом истошно завопила какая-то девка, в открытое окно вылетели кишки и повисли, зацепившись за гвоздь. Дерево приобрело зловещий красный цвет. В трактире, где несколько минут назад звучал смех, воцарился грохот, крики паники и хрип умирающих. Когда противников не осталось, я остановился, под ногами громко хлюпнуло, с брезгливостью я вытер мозги с сапог о ближайшее тело. Повсюду на стенах кровавые полосы, капли красной жидкости расплескались веером даже на потолке. Под широкой круглой люстрой, выполненной из дерева, болталась половина тела, вторая лежала у окна. Синеватые, покрытые кровью и слизью кишки тянулись наружу. Рядом на столе распластался мужчина, глаза вытаращились в ужасе, рот открылся в безмолвном крике, на груди широкие полосы рваных ран, можно разглядеть сердце и лёгкие во вскрытой грудной клетке. Женщина в углу уставилась в пол бессмысленно и тупо, тело изломано, на полу медленно растёт лужа крови.
- Знаешь, Ал, ты был прав. Я действительно наследник Лорда Палача, - я шагнул к стене, выписывая на ней кровью знаменитое прозвище. – Пришло время вернуться.
========== Глава 33 ==========
После видения с Цепешем я старался как можно реже проходить по тому коридору и всё чаще проводил ночи в комнате Фелисы, рядом с ней я чувствовал себя спокойнее. Её присутствие смягчало кошмары, я больше не ждал их с такой дрожью, как первые недели. Порой казалось, что того видения и не было, но его подтверждали мои внезапные помутнения рассудка, хотя радовало, что больше не случалось таких ужасных приступов, как в ту ночь. Усевшись на кровати, я положил локти на колени и посмотрел в окно. Почему-то цитадель одновременно навевала тоску и вселяла призрачную надежду. Обхватив голову руками, я попытался успокоиться и собраться с мыслями. Они роились в голове, не давая забыться и заставляя чувствовать себя беспомощной жертвой обстоятельств.