***
Кайл замер, терпеливо дожидаясь, когда я приду в себя. Я закрыл глаза, уткнулся лицом в колени и зарыдал, меня заполонила такая невыносимая, выжигающая все остальные эмоции боль, что я был не в силах поднять даже голову. Такой боли у меня не было никогда: ни от смерти Элайзы, ни от предательства Цепеша. Никогда. Рядом всегда была та, кто могла поддержать. А теперь? Кто будет обещать солнечный день, целовать в висок и давать новые силы? Кто будет рядом?
Он опустился рядом и мягко, но настойчиво взял за плечи и заставил смотреть на него. Я попытался отпихнуть его, не хотелось, чтобы он видел меня слабым, и тогда он сделал то, что я ожидал меньше всего: просто обнял. Стало спокойнее, хотя тишина в палате ощущалась куда яснее, а горе – острее. Но, не смотря на это, я смог стать на ноги и даже сделать несколько шагов в сторону двери. Я в последний раз обернулся, куда меньше всего хотел смотреть и содрогнулся. Кайл поддержал меня. Не помню, как мы дошли до моей комнаты, как он усадил меня на кровать, но когда попытался уйти, я запротестовал, и он вынужден был остаться.
- Совсем сопли распустил, - хмуро оправдался я.
- Когда тебе больно, ты кричишь и плачешь. Это нормально. Если можешь молчать, значит, ты уже умер, просто тебя ещё не дотащили до кладбища.
Мои глаза привыкли к темноте, и я смог рассмотреть его черты. Он казался уставшим, измотанным и побитым жизнью человеком. Это было так странно.
- Ты молчал, Кей. Когда Эл умерла, ты молчал. Но я не думаю, что ты умер. Просто ты сильнее.
- Ложись спать.
Я вдруг понял, что у меня действительно слипаются глаза, а сознание готово углубиться во тьму.
- Я убил её, - услышал я тихий голос, погружаясь в сон, но это, скорее всего, мне уже снилось.
На похоронах меня не было. Не хватило сил даже подойти к ограде. Казалось, если я появлюсь там, то признаю её смерть, а этого я сделать не мог. Не мог признать, что больше не смогу её увидеть. Мне по-прежнему казалось, что если обернусь, окидывая взглядом комнату, она подойдёт обнимет, тихонько посмеявшись над переживаниями, в которые я погрузился. Но оборачиваясь, я лишь слышу шаги, и они проходят мимо.
========== Глава 36 ==========
После победы горожане решили сделать вид, что ничего не случилось. Остальные королевства пока просто наблюдали в гробовом молчании, не зная, как реагировать. Не лезли - опасались. Оставалась небольшая оппозиция под предводительством Тильра, которого мы объявили преступником и назначили вознаграждение за его голову. Самое приятное, что это было согласно всем законам.
Никаких слов не хватит, чтобы описать моё состояние перед коронацией. Став Часовщиком, принц не мог в полной мере обезопасить себя, и мне приходилось сопровождать его всюду. Никто, естественно, особого восторга не выразил. Ещё бы, посмотрел бы я на того, кто попытался бы меня купить. За месяц, что готовилась коронация, на Кайла совершили несколько покушений, одно из которых едва не стало фатальным. В тот день трое наших солдат были отправлены в палаты целителей с тяжелыми ранениями, даже мне пришлось ненадолго остаться там. Что только не приходилось слышать о принце. Оказывается, я служу извращенцу и маньяку, не имеющему сердца. Особенно забавляли разговоры, что он продал душу и служит дьяволу. Я удивляться устал человеческой фантазии.
Коронация прошла спокойно, без инцидентов, в гробовом молчании. А потом отношения с лордами резко изменились. Раньше Кайл был захватчиком, а теперь – король. Моментально он был атакован всеми высокопоставленными лицами, выражающими своё почтение и уважение. Первое собрание больше напоминало представление. Собравшиеся придворные стелились перед королем. Меня тошнило от лести. Я не понимал, на что они надеялись. Что Кайл забудет о бедственном положении королевства? Ха! Он воевал не ради того, чтобы подражать Рональду! А что началось, когда король потребовал отчёты… Мы услышали всё, что только можно было услышать. Все друг у друга воровали, всем приходилось друг от друга откупаться, ни у кого не было ничего святого, последнее отбирали. Когда у меня начали вянуть уши, Кайл ударил кулаком по столу, и все тут же утихли.
- Со всеми разберёмся, не беспокойтесь, - улыбнулся король.
Мы взялись за дело с большим энтузиазмом.
За воровство у казны жестоко наказывали – нам позарез были нужны деньги. Плевать мы хотели, как к нам будут относиться аристократы, вынужденные остаться без пиров и балов. Сначала надо наладить дела внутри королевства.
Все лорды остались на своих местах. Ну ладно, приукрасил - почти все. Были отщепенцы, вроде Тильра, который пытался продолжать борьбу. Его мы лишили титула. Единственным местом, куда власть короля не распространялась, оставалось герцогство. Защищено оно не в пример лучше столицы, прорваться туда мы пока не могли. И все же, мы не желали иметь оппозиции, а потому организовали отряды, которые занимались вылавливанием недовольных. Я их не понимал. Не нравится жить при «кровавом режиме»? Уезжай, кто будет мешать?
Все расы получили, что мы и обещали. Им больше не нужно было прятаться по помойкам. Теперь они могли спокойно жить в городах и получали дома и работу. Открылись специальные школы для их детей, через пару лет их планировалось совместить с человеческими. За убийство как людей, так и «нелюдей» следовали одинаковые наказания.
Потом мы отправились в провинции. Этот поход был самым тяжёлым. Видя печи в грудах обгоревших брёвен, коров, у которых рёбра шкуру рвут, людей, которые уходили из дома в поисках еды – душа еле держится в теле, - я пронимал, куда это ведёт и насколько тяжёлой будет зима и испытывал ужас от того, как жили эти люди. А для них подыхать в дерьме от голода было нормально. Им не было ни плохо, ни гнусно, ни страшно. Мы пугали их куда сильнее, чем та жизнь, которую они вели. Мы были новыми, а тот ужас, что царил в провинциях – привычен.
***
Я делал то, что от меня требовалось. Нужно убивать? Я с удовольствием расправлялся с жертвами. Пытать? Нет ничего приятнее, чем наблюдать за корчащимся в моих ногах человеком. Я чувствовал, что стал ненавидеть их сильнее, чем прежде, и стремился уничтожить любого уродца, попавшего мне в руки. Ощущать липкую тёплую кровь, слышать последние мольбы и хруст костей, бурление крови и последние короткие вдохи. Теперь это то, чем стала моя жизнь - пытки и убийства, злость и раздражение. Никто не убивал, сколько я. Кайл, конечно, знал об этом, но ничего не предпринимал, пока я действовал в рамках его указаний.
Мы без пощады вешали бургомистров, которые обворовывали население, их посты занимали либо наши доверенные люди, либо «нелюди». Назначали новые налоги, в разы ниже, чем было ранее, запретили поднимать цены в неурожайные годы, чтобы накормить народ вытряхнули закрома аристократов. Но нас продолжали ненавидеть. Люди были готовы идти за сволочью, которая для них привычна, но не за королем-чудовищем, которого боялись. Они сочувствовали негодяям и бандитам, которых мы отправляли на виселицу или каторгу. Кому угодно, но не нам.
За год на моей шкуре появилось не меньше двадцати шрамов, а Кайла пытались убить столько раз, что я попросту боялся спать. Если нападавшего удавалось выловить, мы отправляли его в тюрьму, а заказчика - на казнь. И люди смотрели на них, как на героев. Хорошо ещё, что с гвардией у меня установились нормальные отношения. Любви они, ко мне не питали, но чем-то вроде уважения прониклись. Они ведь видели, что я вовсе не дьявол. Если меня ранить – у меня кровь течёт, я ем и пью, как и они, мне бывает плохо или весело. И я не трус. Так что с гвардией я неплохо общался.
Несколько раз я сталкивался с Аней, но дальше коротких разговоров дело не заходило. Не знаю, чувствовала ли она ко мне что-либо, но я – нет. Я хотел увидеть в толпе знакомые черты лица, смешинки в глазах, услышать заливистый смех. И не имея возможности получить это, погрузился в работу. Мы работали, как в поле. Приводили дела в порядок, подняли документы, едва ли не сутками напролёт проверяли отчёты о доходах, ездили в гарнизоны, пресекали междоусобицы. На юге пустыня постепенно начала уменьшаться в размерах, эльфы работали, не покладая рук.