Узник поднял голову и отшатнулся, впервые увидев тень так близко. Казалось, он может даже различать черты. Неверяще распахнув глаза, юноша скользнул взглядом по чёрным линиям, и едва не закричал, осознав, что перед ним огромный пёс. Вскинув руку в защитной отмашке, узник коснулся тени пальцами. Им овладела сильнейшая паника. Былой покой, царствующий в нём даже во времена допросов, испарился. Тогда он говорил лишь, что доспехи сумеют защитить его. Какие доспехи? – спрашивали его, думая, что заключённый начинает сходить с ума, он с самого начала не казался нормальным. Теперь же защита дала трещину. Надежда угасла, погрузив разум в темноту. Животное атаковало резко, узник попытался рвануться в сторону и освободиться, но не вышло – хватка зверя была почти железной.
- Стань тем, кто ты есть. Ненавидишь? Уничтожь! Веришь? Храни! Боишься? Кричи! Вот залог свободы!
И он закричал.
***
Начал накрапывать дождь, и я недовольно поёжился. И так в лесу прохладно, так ещё и сырость будет несусветная. Всегда ненавидел ходить под дождём. Осень - адское время года, да и весна не лучше со всеми её обложными ливнями. В темноте мелькнуло светло-зелёное пятнышко, и меня снова передёрнуло. Вот, увидишь два таких в кустах – непременно подумаешь, что за тобой наблюдает какой-нибудь хищный зверь.
- Жан, - позвала Аня. – Иди сюда, тут их целая поляна.
- Ты точно хочешь на это смотреть?
- А почему нет?
- Ну, - я замялся, не зная, как объяснить, - они же это… спариваются, нет?
- Фу, Жан! Как ты можешь говорить такие вещи сейчас? Разрушил всю романтичность вечера!
Я пожал плечами. Ну, да, вечер, лесная поляна со светлячками, дождик накрапывает, естественно, романтика тут через край бьёт. А если она ещё и заболеет, я буду отпаивать её горячим чаем и укрывать тёплым пледом. Или она меня, это как получится. А потом она чихнёт и забрызгает меня чаем вперемежку с ароматными зелёными соплями. Или я её. Романтика, что уж тут скажешь.
- Вообще-то, мы сюда немного не за тем… - я не договорил фразу, потому что под ногами неожиданно образовалась пустота, и мы рухнули вниз с диким воплем. Испуганно вереща, мы скатились вниз и ударились о камни, упав на четвереньки. Ладони содраны, как и колени. Но об этом я быстро забыл, стоило обнаружить, что подняться нет никакой возможности. Земля легко осыпалась, стоило попытаться залезть наверх. Не глядя на паникующую девушку, я на ощупь принялся осматривать яму, в которой оказался. Примерно в десяти шагах обнаружился какой-то проход, и я вздохнул с облегчением. Раз есть вход, значит, где-нибудь есть и выход.
- Прекрати наводить панику, - буркнул я, когда Аня начала всхлипывать. - Похоже, тут какие-то подземелья. Я слышал, раньше под столицей были целые катакомбы, но во времена войны их завалили, чтобы враги не смогли пробраться в Лока. Наверное, мы сейчас в одном из ходов.
Вглядевшись вперёд, я обнаружил, что из коридора едва виднеется слабый огонёк. Дальше мы пробирались осторожно, часто замирая на месте и прислушиваясь. Когда выглянули из-за поворота, там не оказалось ни единой живой души, только валялся на земле кем-то брошенный факел. Я поднял его и осмотрелся. В подземельях было сухо, в углах скопилась пыль, с потолка свисала неопрятными кусками паутина, её хозяева разбегались в стороны. Вдоль стен передвигались крысы, некоторые останавливались и принюхивались, поднимаясь на задние лапки. Поначалу я боялся идти быстро и за каждый поворот заворачивал с особой осторожностью, но нам никто не встречался, и, расхрабрившись, я пошёл уже спокойнее по старым коридорам, гадая, какая у них история. Когда мы в очередной раз уткнулись в тупик, я не выдержал и, приложив ладони ко рту, крикнул:
- Есть тут кто?!
Кто? Кто? - тут же отозвалось эхо.
Какое-то время стояла тишина, а потом донёсся голос:
- Сюда!
Да! Да! - зловеще подтвердило эхо.
Вздрогнув, я отшатнулся, увидев, как в темноте что-то сдвинулось и исчезло.
- За ним, - и мы бросились следом, держа взглядом густую тень. Выскочив за поворот, остановились. Перед нами тупик и никаких признаков, что сюда свернул неизвестный.
- И где он? – озадаченно поинтересовался я. – Я же видел, что он сюда вбежал…
- Я тоже, - Аня кивнула, показывая, что и она заметила, как тень метнулась в эту сторону.
Спустя несколько минут нам вновь повезло заметить неизвестного, но, погнавшись за ним, снова уткнулись в тупик. Так продолжалось довольно долго, иногда казалось, мы вот-вот догоним его, как оказывалось, что бежали за пустотой. Уставившись в стену, я опёрся о колена руками.
- Да он просто издевается! Зачем мы вообще эту глупость затеяли?..
***
- Помогите!
Панический крик прорезал тишину третьего уровня. Заключённые разом подскочили с мест и бросились к решёткам, пытаясь увидеть в темноте, что же происходит. Вопли продолжались, довольно быстро беспокойная возня сменилась гулом, который начал перерастать в панику.
- Что происходит?
- Позовите стражу!
Голоса заключённых начали сливаться в один беспорядочный хаос. Некоторые громко забарабанили по решётке, вытягивая руки в пустой коридор. Двери по-прежнему оставались закрытыми, за ними царила тишина.
- Нас кто-нибудь слышит?
- Эй, часовой!
Спустя некоторое время замок на дверях громко щёлкнул. Этот звук уловили лишь немногие, и шум продолжился, а в коридор ворвались солдаты, вооружённые арбалетами. Вид стражи заставил заключённых угомониться.
- Что за гам подняли?
- Там кому-то плохо!
Стражники осторожно двинулись в сторону клетки, и тут один из них остановился, схватив шествующего впереди за рукав.
- Это из камеры вечного…
- И что теперь?
- Кто знает, что он задумал. А вдруг?..
- Просто проверим. Идём.
Уверенно подняв голову, солдат шагнул вперёд, приближаясь к решётке, за которой находился вечный. Подойдя ближе, он коснулся прутьев пальцами и поднёс к ним факел, стараясь увидеть, что же произошло. Солдат провёл факелом вдоль решётки и вздрогнул, уловив в темноте резкое движение. Вечный лежал на полу, схватившись за горло и, кажется, задыхался. Хрипя, он выгнулся на каменных плитах и забился, словно бы в судороге. В коридоре наступила гнетущая тишина. Солдаты ошеломлённо смотрели на происходящее и переглядывались, не решаясь зайти в камеру. Продолжая хрипеть, узник царапнул ногтями пол, оставляя в пыли следы пальцев. Установившееся с появлением солдат молчание вновь сменилось гвалтом.
- Да помогите же ему! – взволнованно кричали одни.
- Уберите его отсюда! – перекрикивали другие.
Солдат неуверенно повернулся к остальным.
- Что это с ним?
- Открывай дверь, - буркнул его товарищ и отобрал ключи, решив сделать всё сам.
Войдя в камеру, они остановились рядом с узником, не решаясь к нему прикоснуться. Тот продолжать брыкаться, подкатываясь с каждым движение всё ближе. Солдаты расступились в стороны.
- Освальд, переверни его.
- Почему я?
- Ты здесь самый младший.
Мужчина осторожно приблизился и попытался перевернуть заключённого носком сапога, тот мгновенно вытянул руки и ухватился за его сапог.
- Твою ж! – воскликнул в панике солдат, рванувшись назад. И тут же завалился на спину, потому что узник продолжал держать его. Под изумлёнными взглядами солдат, метузелла впился зубами в ногу их товарища и зарычал, как собака, грызущая кость. Не выдержав, один из солдат нервно хохотнул. - Что вы смеётесь? Помогите мне!
- Тянем его! Тянем!
- Снимай сапог к чертям! Снимай!
- Освальд, ты как?
- В порядке, только сапога лишился, - произнес солдат, наблюдая, как узник пытается разодрать его сапог зубами. – И что нам с ним делать теперь?
- Оглушим и в палаты. Он явно болен.
- Он в там всех перекусает!
- А это уже будет не наша проблема.
- В сущности, ты прав. Пусть там с ним разбираются. Это работа целителей. Или священника.
- Только, как его оглушить? Он же по всей камере скачет, как сумасшедший.
- А ты ему второй сапог отдай.
- Нужна какая-нибудь длинная палка. Принесите алебарду, попробуем оглушить.