- Пусти меня в камеру, - не тратя времени даром, мужчина сорвал с пояса коменданта ключи и, едва не срываясь в бег, спустился по лестнице. Начальник тюрьма поспешил за ним следом, недоумевая, что же случилось.
Ступив в коридор третьего уровня, Корвин замер на пороге. Здесь ещё не было убрано. Крови пролилось так много, что она хлюпала под ногами, словно он шёл по улице после обложного ливня, ступая по глубоким лужам. Тела заключённых и солдат смешались в одну кучу, изувеченные, словно их атаковало разъярённое животное. Остановившись возле камеры, мужчина прислонился плечом к решётке, рассматривая маленькое тёмное помещение. Чадящий в руках Ривена факел освещал висящее на стене тело. Оно было распято в прямом смысле слова. Запястья, лодыжки и горло пробиты дверными шарнирами, на которых труп и висел. Грудь распорота от низа живота до ключиц, надрез ровный, края раны раздвинулись в стороны, словно их специально развели, и открывали внутренности. Кровь уже вся вытекла, остались только синеватые потроха. Лицо несчастного искажено в гримасе боли, резали его ещё живым, как и прибивали к стене, а умер уже потом – то ли от болевого шока, то ли попросту истёк кровью.
- Похоже, он был последним, - тихо проговорил Ривен.
Капитан опустил голову и фыркнул себе под нос. И на что он надеялся, идя сюда? Неужели ждал, будто беглец оставит здесь подсказку, куда мог направиться? Как глупо. Снова подняв голову, он нахмурился, переводя взгляд с коридора на камеру и обратно. В чем смысл? Корвин шагнул внутрь, не сводя глаз с тела, затем внимательно обшарил труп в надежде найти хоть что-то, но роба была пустой. Ривен наблюдал с непониманием, впрочем, мужчину это мало беспокоило. Закончив с покойным, он перешёл к осмотру стены, пошарил по ней рукой, обводя пальцами едва различимые разводы крови, затем отступил на пару шагов назад, глядя на каменные плиты, словно на картину, требующую оценки. Застыв, будто громом поражённый, он сощурился в попытке вычленить среди кровавых отметин хоть что-то осмысленное. Трясущимися от зародившейся надежды руками снова провёл пальцами по стене.
- Факел!
Комендант тут же протянул ему требуемый предмет, Корвин осветил стену, не отрывая от неё руки. Линии были хаотичны, делались в спешке и наползали друг на друга, создавая некий первобытный хаос, среди которого с трудом просматривался некий порядок.
- Как твоё имя?.. – ошеломлённо прошептал капитан.
- Ривен, - в замешательстве отозвался комендант. – Корвин, с тобой всё в порядке?
- Да, - твёрдо отозвался капитан и повернулся к начальнику тюрьмы. – Сообщи Фарвену, что мне срочно нужно поговорить с ним. У меня важные новости.
***
Молчун с трудом уселся на лавке и прислонился спиной к стене. Голова закружилась, боль в ранах резанула с новой силой, и следом подступила слабость.
- Не двигайся! – прикрикнул Альберт, в его взгляде промелькнула лёгкая вина, такое выражение бывает у человека, которому придётся причинить боль. – Придётся потерпеть.
Юноша кивнул и стиснул зубы, чтобы не закричать, когда толстяк вырвал болт из его бока. Отбросив его в сторону, мужчина зажал рану тканью и поспешно потянулся за ниткой и иглой, после чего снова бросил тот же взгляд. Молчун откинул голову назад, едва сдерживая слёзы боли.
- Тебе ещё повезло, - пробормотал толстяк. – Второй выскочил, ты потерял много кровь, но раны не смертельные. Восстановишься быстро. Ошейник я тебе уже сбил, пока ты был в отключке, подумал, её надо освободить первой, вдруг да поможет с лечением. Ошибся, конечно, но кто ж знал, что она так истощена…
- Не во всём мне везёт… – хмыкнул Молчун, наблюдая, как Альберт забинтовывает его раны какими-то тряпками, пропитанными пахучими зельями. Когда толстяк закончил перевязку, в помещении наступила гнетущая тишина. Чувство неловкости стремительно нарастало, но ни один из них не знал, что сказать. Молчание нарушила Люси:
- Это правда ты?..
- Да, Люси, это я.
Женщина прижала ладони к лицу, глядя на него с ужасом.
- Господи, да что же такое… – пробормотала она, по щекам у неё поползли слёзы. – Мальчик мой…
- Значит ли это, что ты… – Альберт взмахнул рукой в воздухе и, получив в ответ кивок, замер. – Теперь ты увидел, что такое война? Посмотри, во что она тебя превратила, а ведь это лишь начало. Остановись, хватит. Ты своё сделал. Ты должен был умереть, но чудом выжил, так…
- Замолчи, - резко прервал его Молчун. – Ты гордишься тем, кто ты есть, почему же я не могу? Я хуже? У меня не совсем обычные способности, но внешне я не отличаюсь, и во мне тоже есть человечность. Я имею право бороться за себя. Когда меня пытаются уничтожить, я сражаюсь. Плевать, если я умру, такая жизнь и гроша ломаного не стоит. Но если я выживу, смогу встать среди толпы и закричать о своём происхождении. И никто не кинет в меня камнем…
- А что потом или ты серьёзно веришь в реальность равенства?
- Да класть я хотел на это твоё равенство, - холодно отозвался юноша. – Если даже мы уничтожим людей, мне уже всё равно. Я ненавижу их, Ал…
Услышав это, Люси вскрикнула и вскочила с места. Альберт кивнул Фелисе, прося девушку увести её, однако та не двигалась, глядя на Молчуна во все глаза. Она тоже не верила в происходящее.
- Мне нужно идти.
- И куда тебя понесёт?
- Пока не знаю, не уверен, что мне стоит делать. То ли скрыться, то ли… вернуться… Это слишком сложно в моём нынешнем положении.
Он поднялся на ноги и, пошатываясь, двинулся на выход. Альберт не двигался, препятствовать и уговаривать он больше не собирался, в этом всё равно не было никакого смысла. Юнец сделал свой выбор. Остановившись у дверей, Молчун обернулся.
- Ему не стоит об этом знать, ты ведь понимаешь это? Никому не стоит. Не заставляй меня возвращаться, тебе это не понравится.
Альберт молчаливо сидел и не двигался. За юношей уже давно захлопнулась дверь, район начал наводняться людьми, но он продолжал апатично смотреть в стену, раз за разом возвращаясь в прошлое в мучительной попытке найти ответ на вопрос: где он ошибся? Решить это было слишком тяжело, холодные решения вообще не даются без труда, а уж когда они касаются родных и близких… Он вздрогнул и поднял голову, тихо засмеявшись:
- Он должен был умереть вместе с матерью, Люси, он должен был тогда умереть…
***
Я сидел в «Руке Палача» и медленно потягивал дешёвое пиво из кружки. За окном располагалась обыкновенная узкая улочка, по которой с визгом бегали дети. Люди. Они не знают, что их ждёт, не чувствуют напряжения, повисшего в воздухе. Такие недальновидные, доверчиво глотают выдумки про то, что им ничто не угрожает. Впрочем, они ведь и не могут ничего знать. Цепеш не набрал достаточной силы, чтобы выступить открыто, но это ненадолго. Неделя, месяц, может год. В воздухе отчётливо ощущалась угроза перемен. Горожане спали спокойно, уверенные, что их не коснётся тот ужас, который, безусловно, когда-нибудь наступит. И тогда за дела родителей будут расплачиваться их дети. При любом исходе.
- Жан? – голос Ани заставил поднять голову. Девушка стояла рядом и, кажется, была готова броситься на меня. То ли чтобы обнять, то ли чтобы побить. Судя по лицу, она ещё не решила. Я повернулся и посмотрел на окно, возле которого уселся. Что-то я сегодня слишком рассеянный, даже не подумал, что меня легко заметить. Наверное, сказывается пережитое. Надо быстрее привести мысли в порядок, а то так и буду попадаться на мелочах. Вздохнув, я посмотрел на подругу, она стояла напряжённая и разглядывала меня с таким беспокойством, что я тоже заволновался, не случилось ли чего дурного.
- Ты чем-то взволнована?
- Чем-то? А события прошлой ночи это просто пустяк?
Прокрутив в голове прошлую ночь, я едва не выругался, совсем и забыл. Столько всего случилось.
- Господи, ты об этом… А я подумал, произошло что-то серьёзное.
- По-твоему это мелочь? – вспылила она. - Меня нашли у ворот и допрашивали всё утро! Но я ничего не помню после того, как потеряла сознание. Что там случилось? Где ты был? Гвардейцы прочесали лес, но не нашли следов твоего присутствия. Они полдня потратили только на то, чтобы обыскать там всё. Город на ушах стоит, вчера сбежал какой-то опасный преступник. Говорят, это тот самый дайтьи. Мы думали, ты погиб!