***
Немногим позже Цепеш взялся за меня серьёзнее. Теперь во время тренировок мы становились противниками, и если я допускал ошибки, зарабатывал наказание болью. Впрочем, результат был налицо. Я мог преобразовывать потоки в любое оружие по своему желанию. Крюки, вырывающие куски плоти, острые ножи, стрелы, копья – всё, что душа пожелает. Все эти дни Цепеш не давал возможности забыть о таком чрезвычайно забавном деле, как убийство. Мне уже приходилось это делать, но я никогда не убивал беззащитного человека, а потому выполнить задание было сложно. Цепеш считал, что только хладнокровие поможет успешно применять навыки в бою. Не спорю, он прав, однако получалось у меня со скрипом, а если говорить откровеннее - никак не получалось.
Я и сам был недоволен своей мягкотелостью. Будь у меня в руках меч, я бы поборол себя и нанёс удар, но моим оружием была Искра, а она не врёт. Если сомневаешься, она не выполнит приказа. В первый раз я вообще не стал этого делать, затем пытался несколько раз, но мне было жаль этих людей, и ничего не выходило. Но сегодня всё изменится, я понял, почему у меня не получается. Я слишком много думаю. Какая разница, жаль мне этих людей или нет? Искре неведомы чувства, она неспособна ощутить жалость, она чувствует моё нежелание. А что, если я не буду думать о человеке, как о человеке? Передо мной вновь будет просто кусок мяса. Никакой жалости, никаких сомнений. Вошёл я в приподнятом настроении.
- Жертва там, что делать, ты знаешь.
Кивнув, я повернулся к клетке и опешил. Там сидела женщина.
- Ты это специально? Женщину убить сложнее.
- Не вижу разницы. Но ты так долго тренируешься, что у нас закончились пленные гвардейцы, остались только целительницы. Надо было раньше думать.
Поворчав немного, я отвернулся. В детстве я как-то заглянул на скотобойню. Дивное местечко. В центре стоит стол, залитый кровью, рядом мясник в фартуке, некогда белом, но в тот момент работа только закончилась, и он был покрыт красными разводами. А вокруг висело несколько разделанных туш, закреплённых на крюках. И если я представлю себе, что передо мной…
- И чего ждёшь? Если её смерти от старости, то это будет ещё нескоро.
- Да погоди ты, я пытаюсь сосредоточиться.
- Знаешь, мне говорили, детей нельзя воспитывать через боль, и до тебя я свято в это верил. Да мне и не приходилось, прежние ученики прилежно выполняли указания. А с тобой столько мороки… Благодари богов, что я слишком устал, чтобы наказывать тебя. Мне хочется принять ванную и лечь спать, но вместо этого я вынужден возиться с тобой. И ты этого даже не ценишь.
Я вяло улыбнулся, продолжая размышлять о кусках мяса. Нужно представить на её месте кусок мяса, это будет такой шикарный бифштекс с кровью, стало быть, плохо прожаренный. Вообще я не люблю такие блюда. Не еда, а извращение. Ладно, бифштекс с кровью. Я посмотрел на женщину и выпустил потоки, наслаждаясь приятным ощущением их прикосновений к коже. Бифштекс, плохо прожаренный бифштекс. Потоки рванулись к женщине, стремительно проникли через прутья, те заскрежетали и прогнулись. Женщина не издала ни звука. Ударившись о противоположную сторону клетки, она упала на пол и замерла, уставившись неподвижным взглядом куда-то в сторону.
- Да! – воскликнул я, воздев руки вверх, и победно посмотрел на Цепеша. Он повёл носом и скривился, почуяв запах палёной плоти.
- Даже не хочу знать, что ты себе представлял.
- Ничего особенного, - невинно отозвался я.
- Добро пожаловать, теперь ты действительно один из нас, - усмехнулся преподаватель.
***
Несмотря на все усилия лордов и церкви, Робин успешно разжигал бунты на территории королевства, подогревая народ поднять восстание. Люди приходили посмотреть, послушать со скучающими лицами. Кто-то уходил сразу, кто-то порывался задавать вопросы, а некоторые норовили попасть по лицу чем-то увесистым. Уже неделю солдаты таскались по провинциям и говорили, убеждали, подчиняли. Успех был, но безумно медленный.
Соседние королевства наблюдали за Кандорой с понятным интересом: стоит вовремя вмешаться, и народ потянется за новым правителем, а Робину вполне можно дать взятку, чтобы безземельный жадный воришка направил толпу в нужное русло. И ведь не слишком ошибались. Сейчас он грёб под себя, копил деньги, со временем собираясь уплыть в другое королевство богатым дворянином. И для достижения цели ему всего-то и надо было, что сыграть в хвалёное благородство, изображая освободителя народа из-под гнёта аристократии, да нарисовать воздушных замков. Порой Молчун удивлялся, как люди могут верить этому. Да о каком благородстве может идти речь, когда говорят о человеке, сеющем раздор, смерть, насилие и грабежи?
Отдавая небольшую сумму людям, Робин платил за их защиту и молчание. Крестьяне смотрели на стражников с подозрением, не верили ни единому их слову и направляли по ложному следу. Во время грабежей Робин пользовался численным превосходством. Наблюдал, просчитывал, набирал людей из ближайшей деревни, если не хватало его головорезов. Постепенно пример этого «благородного» вора подхватили глупые деревенские мальчишки. Они уходили в леса, где либо натыкались на стражников, либо получали травмы. И Робин не преминул использовать это, подогревая гнев народа. Простолюдины отказались от работы, и пошли войной на замки. Робин грабил сокровищницы феодалов. Аристократы, напуганные, словно малые дети, спрятались в столичном дворце, боясь нос высунуть за городские стены.
Удары в центральном регионе приняла на себя церковь. Карателям приходилось сражаться не только с Лигией, но и сдерживать натиск толпы. Святые отцы как в старые добрые времена расползлись даже по самым мелким поселениям и пытались достучаться до голоса разума. Да какой там голос - люди обезумели от лёгкой добычи. Многие священники пропали без вести, некоторых распяли на площадях вниз головой, лишь иногда солдатам удавалось прибыть вовремя и вырвать служителей веры из рук толпы. А Робин резвился вовсю. Лично он появлялся редко, понимал, что охота за ним идёт нешуточная.
- Ну и кашу ты заварил, - вздохнул Молчун.
Несколько недель он носился по всей Кандоре, вылавливая толики информации, чтобы не пропустить момент, когда Робину потребуется подмахнуть смертный приговор. Поездки были тяжёлыми. Наступила осень, постоянно лились дожди и дул пронзительный ветер. Лошади вязли в грязи и выбивались из сил.
- Дела так плохи? – осведомился Кайл.
Бухнувшись в кресло, юноша помахал в воздухе рукой.
- Как сказать. Военные допрашивают население. Им нагло врут и предупреждают Робина о возможном визите. Тошно смотреть на эти ухмыляющиеся лица. На людей, которые желают получить деньги таким способом. И врут, врут, врут… Жаль, что их нельзя перевешать.
- Не всех, но наиболее ярых защитников Робина ждёт именно такая участь. Не обязательно на виселице, конечно, мало ли случайностей в жизни?
- Как у вас с Эл дела продвигаются?
- Не видел её уже недели две. Полагаю, это к лучшему.
- Она на тебя здорово взъелась… На меня, впрочем, тоже.
- Не стоило с ней спорить.
- Да откуда ж мне было знать, что ты устроил. Честно говоря, когда она изложила свою версию произошедшего, я даже растерялся. Но что мне было делать? Я верю ей, но и тебе тоже верю. И судя по всему, ни один из вас на роль ангела не подходит. Что одна косяк на косяке, что второй интрига за интригой. А я как кролик меж двух волков. То одна вцепится, то второй… Когда мы уже Робина прикончим?
- А ты уже готов?
Какое-то время Молчун изумлённо смотрел в хитрые глаза принца, а потом резко расхохотался.
========== Глава 22 ==========
Цепеш был доволен, и мне даже позволили присутствовать на собрании капитанов Лигии. Меня там уже ждали, как я понял, потому что в зале, куда меня привёли, за длинным столом восседало несколько дайтьи, а во главе стола находился сам Цепеш. Я склонился в почтительном поклоне.
- Жан, - улыбнулся он. – Мы тебя уже заждались. Позвольте представить вам Жан-Клода Перинье, он присоединился к нам недавно, но уже начал делать свой вклад. К тому же, изрядно преуспел в обучении Искры науке смерти. Не стой в дверях, - снова обратился ко мне Цепеш. – Проходи.