Занятия проходили довольно спокойно, устав от тренировок и переживаний, я едва не засыпал под мерный голос Алексии, рассказывающей какие-то бредни о морали. Покосившись на герцога, я слабо улыбнулся, когда он вопросительно на меня посмотрел. Хотя традиция ссор успела закрепиться, и мы продолжали перебраниваться, это было больше по привычке. Острой вражды больше не было. Общаться с ним в какой-то мере было приятно. Моему удивлению не было предела, когда я понял, что видел лишь малую часть его истинной личности, и это заставило меня проникнуться к нему если не дружескими чувствами, то уж точно уважением.
Я проводил немало времени на плацу, не замечая вокруг ничего. Но если бы хоть ненадолго отвлёкся от тренировок и позволил себе посмотреть вокруг, то увидел не менее усердного студента, который с тем же увлечением занимается с мечом или же стреляет из лука по мишеням. Как и я, Тильр не любил теоретические занятия, отдавая предпочтение тренировкам, и мы начали соревноваться на плацу. Иногда победу одерживал он, иногда я. И хотя финал наших сражений неизменно проходил в спорах, каждый вечер я приходил на плац и дожидался его появления. Он появлялся немногим позже, в какой-то мере ему приносил удовольствие тот факт, что я жду его, точно слуга. Но не коробило мою гордость.
Пока я настраивал отношения с аристократами, Цепеш не сидел без дела. Переговоры шли полным ходом. К нам присоединились Ир’рали. Некоторых представителей этой расы я уже видел на территории Лигии. С крыланами дела проходили напряжённо. Я видел, как принц возвращался со своим отрядом в очень потрёпанном состоянии, хотя на его лице была довольная улыбка.
Помимо договоров мы продолжали выяснять, что планирует Фарвен. Я сам участвовал в захвате одного лейтенанта королевской гвардии. Поиски этого человека стали настоящим геморроем. Скрывался он умело. В какой-то момент начало казаться, что это задание я провалю, но вскоре лейтенант совершил самую большую глупость – появился в доме своего отца, за которым я вёл наблюдение. Конечно, мы сразу ворвались внутрь. В доме оказался бодрый старичок, который тут же начал вопить и потянул руку к поясу. Нехорошее движение. Из соображений безопасности я ударил его рукоятью меча, от чего старик рухнул на пол, после чего я пинком откатил его в сторону. Жаль старика. Чисто по-человечески жаль. Но откуда было знать, что он принял нас за грабителей и потянулся за кошельком? Да какой грабитель станет врываться посреди бела дня?
Зато его сынок сразу сообразил, что не стоит ссать против ветра. Сохранить жизнь он хотел, а потому быстро выложил… то, что мы и так знали. Я уже не знал, что думать. Похоже, положение церкви было действительно не лучшим. Захват сторонников Верховного инквизитора и наши успехи в войне здорово ослабляли их. Признаюсь, подобное развитие событий настораживало. Ну, слишком всё хорошо получалось. Подготовка к войне шла полным ходом. В академии творилось бог весть что. Все стояли на ушах и говорили только об одном: дайтьи. Настроения были… Часть боялась до смерти, и молилась всем известным богам, часть - рвалась в бой. Вот и все настроения.
Занятия стали более жесткими. Преподаватели зверствовали больше обычного, гоняя в хвост и в гриву. Икар жаловался на бескомпромиссность и жестокость Цепеша. Я только усмехался. Это ведь не крестьянская потасовка, где первая кровь считается победой, и участники драки в обнимку идут праздновать. Это настоящие сражения, граничащие с риском для жизни. Тут либо идёшь до конца, либо умираешь. Нет понятия «и так сойдёт». Если в бою ошибся, не добил, оставил врага за спиной – пиши пропало. Конечно, если повезёт и вокруг будет много умных союзников, тогда вытянут, что поделать. Но после надерут задницу, чтобы неповадно было подставлять весь отряд. Из-за непонимания такой вот истины и возникает ненависть к Карателям в целом и к Цепешу в частности. Не раз приходилось слышать на улицах разговоры обеспокоенных мамаш, утверждающих, что в их детей чуть ли не пытают. А как запоют, когда их детишки погибнут в первом же бою? Что их мало гоняли?
Время за учёбой шло очень быстро. Цепеш выжимал из нас всё возможное. Гуляния и веселье прекратились как-то сами собой. На второй неделе осталось только три желания: есть, пить и спать. Такого я давно не испытывал. Икар пытался возмущаться, но его возражения не имели никакого эффекта. Я к такому был более привычен. Да и понимал: лучше помучиться сейчас, чем при первом же сражении пойти кормить червей. Шансы выжить тренировки поднимали здорово.
Но больше всего радовала усиливающаяся сплочённость между студентами. Правильно говорят: общий враг объединяет. Больше не было драк из-за происхождения. Старшие помогали младшим, аристократы тоже подключились и подтягивали неуспевающих. Попутно я проводил разведку, пытаясь понять, кто может присоединиться к нам, а кто слишком глуп для этого. Единственными кандидатами оставалась пара моих друзей, но и на их счёт имелись сомнения. Как и аристократы, они всей душой жаждали смерти лидеру дайтьи, хотя лично им Цепеш ничего не сделал.
О деятельности Домина студенты ничего не знали, только с пропагандой церковников и были ознакомлены. В частности, что Цепеш – сумасшедший маньяк-убийца, едва ли не каждое утро поедающий некрещёных младенцев на завтрак и желающий только одного: убить как можно больше народа. Как он достиг того, чего достиг с таким букетом желаний – непонятно.
Чем больше я узнавал своих соратников, тем больше убеждался в мысли, что им всем придёт конец. И всему виной фанатичная убеждённость в собственных взглядах и нежелание быть более гибкими в мировоззрении. Как ни грустно, но большинство обречено – слишком загрязнены пропагандой и ложными посылами. Таких следует уничтожать, чтобы не смущали своим поведением добропорядочных граждан. Можно попытаться образумить, но как-то не верится в успех. В конце концов, жертвы неизбежны.
Должен признать, к паре студентов я всё же проникся чем-то вроде симпатии. Они действительно хотели учиться и стать сильнее, им просто не повезло с учителями, которые запудрили их мозги ложью про лидера Лигии. Я старался оказываться рядом, в перерывах разговаривая о всяких мелочах и незаметно воздействуя на их подсознание тонкой пропагандой, как меня учил Кайл. Он часто говорил: если хочешь что-то внушить человеку, не надо говорить об этом в лоб. Эффективнее подкинуть пищи для размышлений, а там человек и сам придёт к нужному выводу.
Но даже с избранными мной индивидами, в число которых входила и тройка моих друзей, возникали проблемы. Может, это было связано с моим неумением, но куда приятнее было думать, что они просто не хотят думать своей головой. Это бесило, и я едва сдерживался, чтобы не сорваться.
***
Поселение Осиновая Роща встретило Молчуна неприветливым ветром, отвратительным запахом и подозрительными взглядами прохожих. Юноша поёжился, когда прохладный утренний ветер пробрался под плотный плащ, и медленно повернулся к трактиру. Небольшое покосившееся здание, несколько скрипучих ступеней ведут внутрь, ставни стучат на ветру, на короткие мгновения заглушая пьяные крики. С грохотом открылась дверь, мне под ноги скатился мужик с кровавым месивом на лице, от него пахнуло перегаром и мочой, парень чуть отодвинулся, прикрыв нос рукой. Место отдыха, воображаемой безопасности, набитое ворами. Похожие на свиней, они убивали себя в алкоголе. И сейчас ему предстояло войти внутрь и… Что дальше, он ещё не придумал. Стоит ли поговорить с Робином? Что-то попытаться сделать? Передать его принцу? Или же просто убить? Одно он знал точно: ему хочется посмотреть на Робина. Даже очень. Как поведёт себя этот человек, взглянув в глаза предателя, которого считал мёртвым? Какой будет реакция, когда он поймёт, что перед ним – Вечный? Что будет делать, когда почувствует потоки?
Решившись, Молчун вошёл внутрь. Вид помещения заставил недовольно поморщиться. Здесь, где собирается самая мразь, о гигиене даже и не слыхали. Под ногами прохрустели осколки глиняного кувшина, на столе оказались грязные разводы и пятна, поверхность столика была липкой и немного жирной. Из угла недовольно смотрел в оба глаза паук-сенокосец, застывший на стене с расставленными длинными лапками. С усмешкой юноша вспомнил, как в детстве любил отрывать у них лапки и наблюдать, что будет.