- Тогда к чему этот разговор? Собираешься убить, так сделай это.
- Думаете, сомневаюсь? Вы допустили большую ошибку, и она, возможно, будет стоить жизни.
- Возможно?
Я едва не расхохотался, увидев, как в его глазах зажглись огоньки надежды.
- Хотите жить? – вкрадчиво спросил я.
- Да, хочу.
- Вот как, - хмыкнул я, оглядев помещение, где вёлся бой. – Я думал, приду в ярость, услышав это, но… ничего не чувствую. Понять не могу, чего же не хватает. Вот вы, кто убил моих родителей, лежите тут, совершенно беззащитный. Мне бы радоваться такому подарку, но не получается.
- Я понимаю, но моя смерть ничего не изменит.
- Вы умны, если понимаете во мне то, чего не могу понять я сам. Но перейдём к делу. Я долгое время охотился за призраком, и мне повезло его настигнуть. Капитан Корвин поведал, вы знаете, где Минус. Я тоже хочу знать.
- Мне это неизвестно…
- Не лгите мне. Местонахождение артефакта известно только вам. Откройте эту тайну. Одна фраза, и я подарю вам ценнейший дар. Жизнь. Разве она того не стоит?
Фарвен смотрел с сомнением. Я понимал, почему он колеблется, он не мог поверить, что я так просто возьму и отпущу его, однако никаких гарантий давать я не собирался.
- Цепеш, - выдавил он, наконец. – Я передал артефакт Цепешу. Он лучший слуга Ордена, и… Если тебе нужны доказательства…
- Не нужно.
Он не успел ответить, как его оплели потоки, ломая тело, словно тряпичную куклу. Я развернулся и посмотрел на сражающихся. Внутри неожиданно поднялась дикая, почти первобытная ярость и бросила меня вперёд. Члены Ордена не ожидали атаки со спины и начали сдавать позиции. Чередуя удары, я применял на практике весь свой арсенал, выплёскивая накопившуюся ненависть. Увидев, что задание выполнено, дайтьи отступали обратно в катакомбы, я же был слишком далеко, и требовалось сначала пробиться к выходу из зала. А вокруг уже собирались люди.
- Сдавайся, Жан! – выкрикнул Корвин, отбив очередную атаку.
Я только рассмеялся. К моему разочарованию, капитан успел распознать поток и вовремя отскочил в сторону. Убедившись, что я настроен серьёзно, он тоже от детских атак перешёл к взрослым. Я пригнулся, чтобы уйти от возможных ударов. Такой прыти никто не ожидал. Никогда не пробовали поймать шустрого паренька толпой в несколько десятков человек в огромном помещении? Вот и они не пробовали. Мне удалось поразить нескольких солдат, прежде чем люди поняли, что сдаваться я не намерен. Я вовремя увернулся от размахивающего булавой лихого парня, который тут же сшиб метящего в меня саблей с другой стороны солдата. Поднырнул под двуручный меч третьего – прощай, четвёртый! – отпрыгнул от довольно ловкого пятого. После пришлось отступать. Когда начало казаться, что я проиграл, в мозгу забилась одна мысль: сдаться. Если не убьют, то отвезут в Корновир, а там свои помогут. Ведь удалось им спасти оттуда дайтьи? Нет, это не вариант. Не хочу сдаваться. Да и не оставят в живых.
Ох, что-то мне нехорошо…
Я поспешил вытащить застрявший у меня в плече болт и уставился на него. Яда не пожалели! Брякнув солдатам что-то на блатном жаргоне, я упал. Глядя на мир, покрывшийся яркими смазанными пятнами и ощущая, как от каждого движения к горлу подкатывает комок, я с удивлением отметил, что думаю не о будущем, а о мести тому, кто выстрелил, обеспечив мерзкие ощущения.
***
Нацепив на лицо маску, Молчун спустился в подземелья. Уотто уже успокоился, он смотрел в молчании и ждал, когда парень начнёт говорить. Тот уселся за небольшой столик перед камерой и перевел взгляд на пленника.
- Страшно в нашей тюрьме?
- Да, страшно.
- Разумеется. А что, если я помогу вам спастись в обмен на вашу помощь мне?
- И что будете просить меня сделать?
- Мне нужно, чтобы вы сообщили Ордену о предателе.
- Предположим, я сделаю это, но что дальше?
- Это очевидно. Орден избавится от этого человека.
- Зачем это вам? Только не говорите, что работаете на Орден. Мне прекрасно известно, что ни одному нашему шпиону не удалось проникнуть в Лигию.
- Я не шпион, но на вашем месте задавался бы подобными вопросами в последнюю очередь. Вы сейчас в плену, и ваш выход отсюда невозможен. Хотя нет, оговариваюсь. Это возможно при условии, что вы выступите с разоблачением одного-единственного Карателя.
- Ваше предложение неприемлемо.
- Разве вы не являетесь верным слугой Ордена? Я говорю вам, что знаю человека, способного убить много людей. Людей, у которых есть жёны и дети. И вы можете этому помешать, спасти многие жизни. И что говорите в ответ? Вы не хотите спасти их.
- Но если я помогу вам, это может погубить другие жизни.
- Это неизбежность, помешать которой вы не можете. За что вы воюете, Уотто? Думаете, что-то изменится, если победа окажется за церковью? Ваше королевство трещит по швам, стоит вам победить, и соседи слетятся, как стервятники. И ничто их не остановит.
- Думаете, вы на это способны?
- Нас они боятся.
- Значит, мы должны сложить оружие и сдаться вам на милость?
- А почему нет? Хотите продолжать бессмысленную борьбу? Вы не выйдете победителями, даже если уничтожите нас. Кандора прекратит своё существование. Так, почему бы не помочь нам? Вы сможете жить в мире, как и мы.
- Эта война не творится во имя мира! Вы начали её! Мы не хотели этого!
- Мы начали Расовую войну и спланировали Охоту? Какая неожиданная трактовка истории.
- Вы атаковали Сотар.
- Но война была объявлена ещё до того, как пришло подтверждение участия в этом метузелл. Вам стоило бы больше думать о событиях, предшествующих войне, так не считаете? Верховный Инквизитор, вне сомнений, является великим героем в ваших глазах, как и в глазах всего народа. Однако так ли это? Что вы думаете о предположениях? Не о наших с вами, а вообще.
- Я считаю, их нужно перепроверять.
- Браво! И что, ваш герой их перепроверил? Орден знает о делах Верховного инквизитора немало, вы были в курсе его подозрений о том, кто атаковал Сотар, верно?
- Были подозрения, и они подтвердились.
- В начале июня. А военное положение объявили в двадцатых числах мая. И тут возникает вопрос, как новости могли достигнуть столицы так быстро? Насколько я знаю, лейтенант Альберт, находящийся в то время под командованием ныне покойного капитана Фрейра, получил доказательства нападения метузелл 28 мая, в столицу он прибыл только спустя две недели. Это военный гонец. Обычному посланцу потребовалось бы больше времени, но… вести о нападении прибыли на следующий же день. Как вы объясните это? Не знаете? А я скажу. Он утвердил нападение метузелл, не зная фактов… Или зная, но из источника, раскрывать который не мог по некоторым причинам, одной из которых стало его желание начать войну. Никогда не думали, почему метузеллы, ведущие мирную жизнь и торговлю с вами, вдруг решили атаковать ваш город, а затем… просто не стали защищаться?
- Ложь! Гнусная ложь!
- Вы знаете, что это не так. И что же мы в итоге имеем? Вы придумали себе зло и воюете с тем, что сами себе придумали. Мы хотим исправить это. Да, путём войны, но других вариантов нет. Или у вас есть идеи? Мы не собираемся убивать людей, нам это не нужно. Мы не трогаем тех, кто поддерживает наши идеи. Напротив, готовы принять и изменить их жизнь к лучшему.
- К лучшему? – захохотал Уотто. – Отправите нас в лучший мир? К богу?
- Вы знаете, сколько человеческих поселений располагается вокруг Лигии? Предположим, в радиусе двадцати миль. Восемь. Сколько уничтожено? Ни одного. Так, почему мы этого не сделали? Сама мысль о геноциде кажется нам сумасшедшей. Да, мы можем объявить войну всему миру, но… что дальше? Поверьте, мы все устали не меньше вашего. Нам надоело воевать, прятаться в лесах, ползать по фронтовой грязи. Мы хотим просто вернуться домой, зная, что там будем в безопасности. Что в наши дома никто не будет врываться, не будут убивать наши семьи. И, если уж говорить откровенно, на человечество нам просто наплевать. Вы считаете, что все хотят вас уничтожить и неужели ни разу не допустили мысли, что на деле вы вообще никому не нужны? Даром не сдались. Хотите жить – живите, но дайте жить и другим. Ваши слова, которым вы же и не следуете.