Шаг, за ним ещё один и ещё. Быстрые, лёгкие, уверенные движения вовсе не были плодами долгих и усердных тренировок. Реакция обострилась, он стал похож на хорошо заточенный клинок, уже направленный острием к жертве. Печать превратила его в опасного зверя, затмила разум и взяла под контроль тело, чётко просчитывая каждое действие. И искала свою цель. Спокойно и быстро.
«Вперёд! Не останавливайся!» - звучал изнутри чужой голос.
Юноша стал похожим на серую неосязаемую тень, стелился над землей подобно туману, но быстрее, гораздо быстрее. Сражающиеся в нём щупальца потоков тянулись к печати, но не могли достать её. Вдоль дворца он уже пошёл медленнее, борьба Искры взяла своё, и сил почти не осталось, даже голос печати был уже почти не слышен. Взгляд заскользил по деревьям, вычленил среди них фигуру девушки, которая стояла, подняв лицо навстречу лучам опускающегося солнца. Почувствовав, что на неё смотрят, она повернула голову, и на её лице проступила улыбка.
- Жан?
«Улыбайся!» - отдала приказ печать, и парень послушно растянул губы в дружеской улыбке.
- Что ты здесь делаешь?
«Бери меч!» - внутри всё сжалось, рука потянулась за клинком, лицо исказилось в гримасе боли.
- Жан… – девушка пристально вглядывалась в его лицо.
- Беги, - прохрипел он через силу. Одно слово и словно прорвалась плотина, он смог вернуть себе власть хотя бы над своим голосом. В груди загорелась надежда, он поверил, что ему удастся освободиться. – Беги, Элайза! Я не могу долго бороться! Убегай!
- Что? – девушка с недоумением посмотрела на него, но едва пальцы коснулись рукояти меча и клинок с лёгким звоном показался на свет, она сорвалась с места и бросилась прочь.
«Догони её!» - громко приказывала печать. Молчун закричал от боли в висках, но сумел заставить себя стоять на месте. «Вперёд!» - не унимался голос, казалось, с каждой секундой он проникал все глубже в сознание. «Убей! Это приказ!». Парень шагнул и снова замер, глядя на аллею, по которой бежала девушка. Мысленно он в панике приказывал Искре сделать хоть что-нибудь, но та никак не могла дотянуться до печати, глубоко засевшей в закоулках души. Яркие светящиеся потоки пытались проникнуть вслед за ней, но та, словно издеваясь, отползала дальше, раз за разом повторяя приказ.
Внезапно его пронзила страшная, несравнимая ни с чем боль. Наверное, юноша бы закричал, но тело снова не слушалось. Диким зверем боль вгрызлась, пронзая мозг раскаленным колом, словно пыталась сломать последние остатки воли, что оставались. Она слизала всю его суть, связала, тисками сдавливая тело. Один за другим наплывы боли становились сильнее, в то время как воля слабела.
«Иди за ней!» - метнулся в голове полный власти голос. Молчун почувствовал, что падает в пропасть. Распахнув глаза, он уставился в темноту, заполненную листьями. Они были повсюду, колкие, сухие, равнодушные. Все, что он мог, это лететь к непонятной цели в бессилии, сжавшись в один тугой комок. Пустота давила, стремясь сорвать последний барьер рассудка, тот самый барьер, за которым прячется животный страх. Черту, за которой рассыпается прахом воля. Падали листья, мир сворачивался в кольца. Дробились, словно в калейдоскопе, чувства, мысли, воспоминания. И вновь, словно по чей-то воле складывались обратно, чтобы опять разлететься. Тихий вкрадчивый голос проникал внутрь, заставлял следовать за ним.
«Убей!». Он закрыл глаза на мгновение, открыв их снова, уставился в напуганное лицо Элайзы. Она распласталась под ним, пытаясь вывернуться и снова бежать, но рука сдавила ей шею.
- Жан… – всхлипнув, произнесла она.
Сердце сжалось, он продолжал борьбу, уже не надеясь на победу, так же продолжала тянуться к печати Искра. Быстрее, ну давай же, милая! - взмолился он мысленно, стараясь сдерживать руку с мечом, не дать ей опуститься. Маленький зверёк внутри полыхнул яростно, рванувшись вперед, коснулся ярким светом темноты печати, и та лопнула под давлением. Тяжело дыша, юноша упал на землю рядом с девушкой, меч ударился о камень и замер на пожухлой осенней траве.
Почему мокро? Что это? - мысленно удивлялся он, чувствуя, влагу на щеке. Соленое… Слёзы? Молчун усмехнулся, нет, он не чувствовал, что плачет. Распахнув глаза, резко вскочил, но тут же замер, словно печать ещё владела им, не давая двигаться. Элайза… она лежала неподвижно на траве, из её горла вытекал поток крови. В неподвижных глазах застыло выражение ужаса, пальцы судорожно вцепились в землю, загребли в горсти мелкие камушки и песок. Медленно протянув руку, он коснулся её щеки, размазав по белой коже алые капли.
***
- Значит, Цепеш был причастен к тому делу? – лениво осведомился Лоренс.
- Факты говорят о следующем. Во-первых, Цепеш был причастен к провалу операции по защите Собора. Он был здесь в ночь нападения, но, по странному стечению обстоятельств, сигнал тревоги был подан слишком поздно, что вынудило инквизитора явиться лично. Хотя Натан утверждает, что он просил Цепеша наблюдать за нижними уровнями.
- Почему он сам этим не занимался?
- В это время он наблюдал за верхними этажами. Цепешу он доверился, поскольку у того наименьшая нагрузка, так как у него под отчётом лишь два студента.
- Младший принц и тот предатель, - поморщился капитан. – Да-да, я помню. Что ж, продолжайте.
- Во-вторых, Цепеш занимался исчезнувшей триграммой, но ему не удалось ничего обнаружить.
- Но вам удалось? – Лоренс серьёзно посмотрел на лейтенанта.
- Я навел справки о том отрезке времени, когда, предположительно, пропала триграмма. Рядовой Джон из отряда Земли в то время занимался охраной кабинетов. Он утверждает, что девятнадцатого мая на него было совершено нападение.
- Почему я не слышал об этом ранее?
- Вероятно потому, что его оглушили, и до последних событий он пребывал в уверенности, что просто потерял сознание от усталости. Однако после ареста Перинье, рядовой опознал его как человека, который сообщил ему об обмороке в том коридоре. Этот парень был одет в форму Карателей, предполагаю, ему удалось где-то её украсть.
- Или ему её отдали, - проговорил капитан.
- Такую возможность тоже не стоит исключать.
- Где в тот момент находился капитан Ламбез?
- На западном побережье.
- Понятно, - Лоренс подобрался на стуле и подтянул к себе папку. – Значит, этому студенту удалось пробраться в Собор… Как его зовут?
- Жан-Клод Перинье. Зачислен в академию по рекомендациям Цепеша.
- Занятно, - капитан почесал подбородок. – Ещё что-нибудь?
- Да, - лейтенант перевернул бумаги в своих руках. – На данный момент Цепеш курирует ряд вопросов, связанных с защитой столицы в случае нападения. Провалов нет, однако и особых успехов тоже не наблюдается.
- Очень интересно, - проговорил Лоренс. – Значит, халатное отношение к операции по защите Собора, прикрытие преступника и зачисление оного в академию, а также затягивание с защитой столицы. Как бы мне хотелось найти веские причины опровергнуть подозрения, но…
- До сих пор он отлично справлялся со своими обязанностями. От ошибок никто не застрахован.
- Вы думаете, что ошиблись? – капитан испытующе посмотрел на собеседника.
- Я считаю, что лишняя проверка не повредит. В любом случае, пока нет видимых причин для огласки.
- Что ж… я посмотрю документы. А вы пока займитесь остальными преподавателями. Возможно, Цепеш не единственный, в чьём деле найдутся подобные прорехи.
***
Не веря в то, что всё получилось, принц смотрел на тело Элайзы, не приближаясь к ней. Он знал, что так и случится, стоит всё открыть Цепешу, так почему эмоции выплёскиваются наружу, накрывая шквальными волнами? Эдакая атака извне, но весь ужас и вся мерзость в том, что исходит она изнутри. Эти удары не отразить мечом. Он с трудом помнил момент, когда влюбился. Проснулся однажды и понял, что без неё тяжело дышать. Она стала особенной, выделилась яркой точкой, цветком, нежданно появившимся на дороге его жизни. Принц любил, тянулся душой к её свету, чтобы зачерпнуть лучик счастья, и был счастлив. Настолько, что готов был разлететься вдребезги от переполнявших его чувств. Счастье…