Она же сама виновата, сдалась, как некогда в Тарелле, пошла на попятную вынуждая его совершить то, за что придётся расплачиваться до конца!
Смерть не бывает прекрасной, она уродует тела, превращает их в бесполезные гниющие трупы, но тогда Элайза казалась заснувшей. Побледневшее лицо было спокойным, глаза закрылись, алые капли стекали на траву и впитывались в землю. В нём словно лопнула струна, сломался тот стальной штатив, который держал его все годы, тоскливым воем отозвалась на смерть Искра. Задыхаясь, Кайл упал на колени. Вокруг словно возник вакуум - совершенная пустота.
Слёзы. Они мокры и холодны, как зимняя ночь. Слёзы капали на её мягкие волосы, и всё его существо рвалось от боли. Он презирал себя, плакал и не мог остановиться. Звал, словно не понимая, что она не может слышать. Всё исчезло, осталась только эта аллея, она превратилась в тюремную камеру. Просветы между деревьями казались узкими, словно издевательство, брошенная небрежность.
Элайза… Судорожные движения, слабость, её рука ещё хранила тепло. Элайза! Внутри всё облепил страх - мерзкое, дрожащее, сводящее с ума знание, что она не проснётся больше.
Воспоминания с каждой секундой казались ярче, ирреальней, будто кто-то издевается, говоря: «Посмотри, как всё было замечательно и как погано сейчас»
Он пытался забыться в работе, и ненадолго удавалось почувствовать облегчение. Но стоило остаться наедине со своими мыслями, тут же отбрасывало назад. Иногда он предпочитал эти моменты агонии. По крайней мере, они честны. Но это погружение в море жалости, в противное удовольствие, которое испытываешь, было ему отвратительно. Стоило только начать упиваться этими настроениями, и казалось, вместо живой женщины он проливает слёзы над куклой.
Какое жалкое лицемерие, говорить: «Она будет жить в твоём сердце»! Вот именно жить-то она и не будет. Что осталось? Труп, память и привидение. Всё это – издевательство и ужас.
Принц хотел того, чего не мог получить. Старая жизнь, шутки, споры, бокал вина. С какой стороны ни посмотри, но: «она умерла» означает: «всё умерло вместе с ней». Это стало частью прошлого. Ещё одно название смерти или самих небес, где находится всё то, что было и исчезло.
========== Глава 28 ==========
Вздохнув, Натан остановился у окна и бросил короткий взгляд на академию, башни которой высились над деревьями. Спустя несколько минут раздумий он сделал шаг вперёд и уже быстрее пошёл к выходу из Собора. Требовалось срочно поговорить с ректором. Риан знал Цепеша уже давно, возможно, он сможет пролить свет на некоторые вопросы. Вскоре он остановился у дверей в кабинет ректора и, коротко постучав, вошёл внутрь.
- Добрый вечер, - поприветствовал Натан ректора, чуть покривив душой. Этот вечер, как и многие другие, добрым не казался.
- Добрый, - ректор оторвал взгляд от бумаг. - Что вы такой серый? Устали?
- Заметно? – невесело усмехнулся Натан.
- Очень, - кивнул с улыбкой Риан и сделал приглашающий жест. – Присаживайтесь.
Благодарно кивнув, офицер уселся в кресло и вытянул натруженные ноги к камину.
- И вас мучают головные боли? – спросил ректор, наблюдая, как мужчина напряжённо трёт виски.
- Ох уж эта бессонница. Мечтаю о сне, как о манне небесной. Последний раз такое было на последнем курсе, прямо перед испытаниями. Я так нервничал, что двое суток не мог спать, и в результате весь день страдал от головной боли. Даже думать было больно, как сейчас вспомню.
- Вид у вас был ещё тот, помнится, я даже спросил, почему вы похожи на ожившего мертвеца.
- А я ответил какую-то чушь.
- Вы сказали, что-то вроде: «С вами и не таким будешь».
- Эх, старые дни, как я по ним скучаю, - вздохнул офицер. – Было бы славно вернуться снова в академию и просто учиться, ни о чём не заботясь. Ну, разве что о том, чтобы не исключили.
- Вас пытались исключить раз двадцать, - фыркнул ректор.
- Я был довольно непоседливым студентом, - с улыбкой согласился Натан. – До сих пор помню, как меня притаскивали к вам и кричали, кричали, кричали… Бог мой, сколько же воспоминаний связано с этим местом… У вас выпить не найдётся?
- Ваше счастье, что вы не студент, - усмехнулся Риан, доставая вино и два небольших кубка. - Что-то я не видел, чтобы вы раньше хоть немного пили.
- Иногда находит что-то такое… – Натан помахал в воздухе рукой, силясь объяснить, что же на него находит, но потом просто отмахнулся и замолчал.
- Так, в чём у вас проблема?
- У меня проблем нет. По крайней мере, искренне на это надеюсь. После смерти Фарвена Орден на ушах стоит, я слегка опасаюсь за себя и свою семью, но в целом всё в порядке. Признаться честно, не могу понять, как эти твари смогли пробраться. Слышали, пробрались потайным ходом? Я-то думал, этот путь был заблокирован ещё во времена войны. А тут… на тебе. Да ещё и студент этот… как его… Перинье. Никак не ожидал, что они завербуют ребёнка.
- Он не был человеком. Но даже сам Фарвен ничего не заподозрил, хотя церемония распределения была довольно необычной. Четыре шара, подумать только.
- Он был не первым, верно?
- На принца намекаете? Но вы же не думаете, будто он тоже в этом замешан?
- Я уже не знаю, что думать. Но одно точно: принц в день нападения вообще отсутствовал в городе. Так что в нападении не участвовал. Да и вряд ли мог быть замешан. Он слишком заметная фигура, к тому же, после смерти Генриха ему постоянно приходится бывать на людях. Слушайте, а ведь Цепеш его преподаватель?
- Да, единственный, кто согласился его обучать. Можно сказать, спас меня от многих неприятных мелочей, - ректор подлил себе вина и вопросительно посмотрел на Натана. – Будете ещё?
- Спасибо, - офицер протянул кубок. – Похоже, капитан Лоренс его в чём-то подозревает.
- Кого? – поперхнулся Риан.
- Цепеша. Я и сам был удивлён. Считайте, лучший преподаватель в академии и вдруг такое…
- Но в чём его подозревают?
- В пособничестве Лигии.
- Я знаю Цепеша почти лет двадцать и уверен, что он никак не связан с Лигией.
- И не допускаете мысли? – осторожно поинтересовался Натан.
- Нет, - твёрдо ответил Риан.
- Я тоже, - с облегчением улыбнулся мужчина.
- Надо убедить в этом Лоренса. Цепеш мой преподаватель, не хотелось бы, чтобы вокруг него поднялась шумиха. Это не пойдет на пользу академии. Вот уж не ожидал, что у меня будут нервы гореть ещё и из-за Цепеша. Сначала смерть Генриха, затем этот Жан, теперь преподаватель. Что дальше? Второе пришествие фон Доллов? Боже, храни академию… Что ни год, то всё хуже, я уже подумываю подать в отставку. Как будто было мало старшего принца! Вы хоть представляете, что мне пришлось пережить? Сколько истерик со стороны королевы, а уж о словах короля и вовсе вспоминать не хочу. Сплошные обвинения. Будто я виноват.
- Так и не выяснили, что это было?
- Да кто его разберёт. Странная весьма смерть. Чем убили, даже не представляю. Чертовщина какая-то.
- Но что нам делать с Цепешем?
- Понятия не имею. У меня не лучшие времена. Разобрать заявки, принять экзамены, составить списки, расселить детей. А сколько мороки с выпускниками… И всем нужно найти место. Я думал, к этому можно привыкнуть, но нет, каждый год всё сложнее. Старею, видимо… – ректор вздохнул и потёр переносицу. – Теперь это. Не представляю, что делать. Я верю в его невиновность, но этот Лоренс может всё так повернуть, что академии придётся пережить настоящий Армагеддон. Наверняка примется за остальных преподавателей, а мне выслушивать жалобы. Вот у вас есть предложения, как избежать этого?
- Мы можем сделать только одно. Сколько вам потребуется времени, чтобы составить самый благоприятный отзыв о Цепеше?
- Около двух недель, если вы не сможете представить все документы.
- Они будут у вас завтра. Предупреждаю сразу: бумаг очень много.
- Это понятно, за столько лет-то. В таком случае недели будет достаточно.
- Лоренс не станет так долго ждать.
- Сделаю всё, что в моих силах. Постараюсь особо красиво показать Цепеша в его работе с младшим принцем. Он довольно значительная фигура во дворце, пусть и незаконнорождённый.