- Но что, если Лоренс заподозрит в чём-то и принца?
- Капитану наглости не занимать, но королевскую фамилию он трогать не будет. Это здорово аукнется в будущем. Значит, с меня отзыв…
- Можете сослаться на меня, если потребуется. Я готов за него поручиться.
- Вас оправдали?
- Да, пару дней назад сообщили, что я вне подозрений. Жаль только, что никак не могу отъехать домой, работы слишком много.
- Отлично, я обопрусь на ваши слова.
- Ну, счастливо, - Натан с кряхтением поднялся. – Эх, старость не радость, а молодость – гадость.
- Какая у вас старость-то? Третий десяток разменяли. Вот, стукнет шестьдесят, тогда и жалуйтесь.
***
Не двигаясь, Молчун сидел на полу. Сколько прошло времени, он не знал, полное безразличие ко всему буквально отключило его от этого мира. Словно сквозь воду он слышал чьи-то голоса, порой ему казалось, что рядом кто-то ходит, несколько раз чувствовал, как его пытаются привести в чувство, а потом – тишина. Может, прошло несколько часов, может, дней – какая разница? Глядя в стену, он продолжал видеть гримасу ненависти на лице принца, такую страшную и отчаянную, что Молчуном снова и снова овладевал животный ужас. Никогда бы он не признался, как Кайл пугал в тот момент. Не в силах двинуться, он ждал, готовый принять смерть, но принц лишь усмехнулся и сполз по стене, откинув голову и глядя с безразличием. Эмоции скрывались за мраморной маской, создавая иллюзию покоя. Смотреть на это было невыносимо. Ещё невыносимее было сознавать, что его сочли недостойным даже смерти.
К чему эти расстройства, ничего же не изменить! – раз за разом говорил он себе, и тут же утихал. Куда деть боль, эту тоску, лежащую скудными воспоминаниями в памяти, словно мёртвые цветы на могиле? Что с ними делать? Порой он обращался к Богу в надежде на некое чудо. Элайза же верила, что он всесилен. Но двери захлопнулись, повернулся ключ, прогремел засов, окна темны. Нечего ждать, уходи. Невольно приходила мысль: «Вот он какой, и нечего себя обманывать».
Вставать не хотелось, мысли о работе звучали омерзительно, им овладела страшной силы апатия, погрузившая в воспоминания на такую глубину, откуда тяжело возвращаться. Его самого удивляло, но так сильно подкосила вовсе не смерть сестры, а ведь что может быть страшнее? Но ужас господина, столь явственно ощущаемый Молчуном, оказался куда тяжелее.
- Жан…
Голос принца вынудил его вздрогнуть. Он беспокойно заозирался по сторонам, неожиданно для самого себя осознав, что находится в своём внутреннем мире. Подняв голову, он прислушался, всюду царила непривычная тишина. Так не должно быть, он помнил, как создавал здесь животных, когда-то они с Искрой охотились вместе на этом поле. Почему сейчас здесь так пусто и одиноко? Куда делся Кровавый Золь, с весельем взирающий с небес на их с Искрой единение?
- Помоги мне!
В груди вздыбилась паника, смешанная со злостью. Кто смеет угрожать его господину здесь, в мире, где он – сам Господь Бог? Зарычав, Молчун опустился на четвереньки, требуя от Искры немедленного ответа, и она откликнулась. Поначалу совсем тихо, но с каждым новым приказом её голос звучал всё ближе, пока его не бросила на землю мучительная боль. Скрючившись среди пожухлой травы, он едва мог видеть, как обращается в зверя. Завыв от боли, с тяжёлым дыханием приподнялся на лапах и тут же сорвался в бег, помчался на голос, готовясь к беспощадному бою.
- Помоги!
Крик раздался совсем близко, он резко свернул вправо, почти уткнувшись носом в знакомое лицо. Заскулив в мольбе о прощении, опустился на брюхо и пополз, желая уткнуться в его ноги собачьей мордой.
- Помоги мне, - донёсся шёпот, Молчун непонимающе вскинул голову, но перед ним была только пустота осеннего поля.
Всё безразличие мгновенно слетело с него. Вскочив на ноги, он пошатнулся, совершенно дезориентированный резким возвращением, и выметнулся из комнаты, бросившись по коридору к покоям принца. Пока он чувствовал его именно там, но это ощущение присутствия стремительно растворялось, с каждым шагом всё сильнее нарастала паника. Не слушая окриков, не видя удивлённых лиц, не замечая, что следом за ним так же стремительно мчатся все, мимо кого он пробегал, Молчун ворвался в покои. Взгляд упал на фигуру с Минусом в руках, он ощутил Искру, покидающую тело, но сделать ничего не мог. Он опоздал, оставалось только смотреть, как жизнь в его господине исчезает.
***
С самого детства Риан мечтал стать Карателем, и когда мечта неожиданно исполнилась, дал себе клятву с честью выполнять свой долг. Всю жизнь он поддерживал Фарвена и, когда тот выставил свою кандидатуру на пост Верховного инквизитора, Риан думал, что этот человек вполне может представлять церковь. И всячески способствовал его продвижению наверх, налаживая связь с сильными мира сего. Став Верховным инквизитором, Фарвен часто прибегал к его помощи, а позже, поняв, что церкви нужен широкий круг связей, решил передать это дело Риану. Тот занял обширное поместье в Верхнем городе и принимал там почётных гостей. Они сидели в небольшом кругу, пили вино, слушали музыку приглашённых менестрелей и даже иногда сами пели песни. От этого отношения с сослуживцами начали ухудшаться. Они никогда не говорили ему в лицо, но между собой часто вели разговоры, мол, Риан погряз в роскоши. Считали, что в своём поместье он начинает портиться и уже не тот солдат, каким был раньше. Инквизитор быстро пресёк эти разговоры, сообщив, что Риан лучше знает, как представляться аристократам. Хочет использовать поместье – пусть. Разговоры прекратились, но отношения нельзя было назвать хорошими, а потому он никак не мог ожидать, что после отставки ректора Вальтера ему предложат этот пост. Ещё большее удивление он испытал, узнав, что с этим все согласились. Каратели считали, что раз уж у него налажены отношения с аристократией, он популярен в народе и, наконец, достаточно опытен – тридцать лет службы, как-никак, - значит, сможет встать на одну ступень рядом со своим предшественником. Сам Риан не был согласен с этим решением, однако отступать было некуда, и он перебрался в кабинет ректора военной академии Хельс. Тогда он ещё не мог знать, какие беды свалятся ему на голову, в противном случае непременно бы постарался отвертеться от этого назначения. Сейчас он часто об этом думал и искренне жалел, что занял этот пост, не поинтересовавшись, какие проблемы на себя берёт.
Он потёр шею и осоловело посмотрел перед собой. Работа опротивела, но требовалось решить ещё один вопрос перед тем, как вернуться домой. В последнее время Риану казалось, что он живёт не в уютном доме жилого района, а здесь, в своём кабинете. На это ему часто указывала и жена, когда он возвращался домой среди ночи. Но что он мог поделать? Работа есть работа. А последняя неделя и вовсе вышла тяжёлой, пришлось разбираться и с документами на Цепеша, от чего только появилось больше вопросов. Подавив зевок, он поднял руку и постучал в дверь кабинета, после чего сразу же вошёл. Цепеш смерил его недовольным взглядом.
- Чёрт тебя дери, Риан, вот что ты врываешься так неожиданно? Сколько говорить: сначала стучишь, потом ждёшь и только после этого заходишь.
- И я рад тебя видеть, - хмыкнул ректор и кивнул на открытую бутылку. – Сильно пил?
- Проходи и закрой дверь. Сквозняк, знаешь ли, никому ещё на пользу не шёл.
Ректор пожал плечами и, прикрыв за собой дверь, подошёл к столу и опустился на стул.
- Сколько лет тебя знаю, а ты ни разу даже с банальной простудой не слёг. И как тебе это удаётся?
- Крепкий организм. Есть, чему порадоваться, - погладив кончиком пера ладонь, мужчина откинулся на спинку кресла. – Ты пришёл сюда с чем-то важным или просто поговорить?
- Прячусь, - заговорщицким шёпотом произнес мужчина. – Твой кабинет, пожалуй, самое безопасное место. Студенты тебя боятся, преподаватели стараются лишний раз не связываться. Ты не против моей компании?
Цепеш хмыкнул и покровительственно улыбнулся.
- Отнюдь. Проведёшь тут весь вечер?
- Хотелось бы, но не могу, ещё не закончил дела. Утром пришлось побывать на собрании Ордена, даже не представляешь, насколько это скучное занятие. Пустая трата времени. Встречаемся в зале, много пьём, шутки шутим, и без конца слышишь: «Я капитан!», «О, и я тоже капитан!», «И я тоже!». Как будто для кого-то это будет новостью. Не хочешь как-нибудь пойти?