- Тогда в чём смысл?
- В сохранении свершившейся истории. Мы не меняем будущее, а храним прошлое. И не нам решать, кто вернётся. Время уже всё решило, мы можем лишь передавать послания.
- Я не верю в предопределённость.
- И правильно, - хмыкнул Лукас. – Пойми, Время не пишет историю, оно не живёт настоящим, охватывая бесчисленное множество событий. Свершённых, ныне происходящих и готовых наступить. Оно не предопределяет нашу судьбу, лишь заглядывает в последнюю главу книги, словно любопытный читатель… Иначе я не был бы мёртв, а Время не лишилось бы проводника на столько лет, да и вообще не лишалось бы никогда, если быть честным.
- Я понял. Правда, понял.
- Но это не означает, что смирился.
- Разве это имеет значение?
- Тебе виднее. Посмотри наружу. Что ты видишь?
Принц остановился рядом и коснулся ладонями на удивление тёплого стекла. Синева небес расступилась, показывая лежащее в комнате тело. Его собственное. В остановившихся глазах гасли последние отблески закатного солнца, вместе с которыми из них уходила и сама жизнь.
- Что это? Я мёртв?
- Пока жив.
- Мне нужно вернуться. Как это сделать? Я смогу вылечиться при помощи Искры.
- Ей уже не помочь.
Принц повернулся обратно к окну и всмотрелся в себя, внутренне ощущая, что яркая частица едва заметно тлеет внутри него. Маленький сжавшийся зверёк, непонимающий, что происходит, тщетно пытающийся выжить. Кайл потянулся к нему рукой, чтобы коснуться его, родного, своего… Часовщик ухватил его за запястье.
- Нет! Она умрёт. Тебе нельзя идти за ней. Не пытайся спасти её.
- Это часть меня, это и есть я!
- Ты сделал выбор! Становясь Часовщиком, ты разрываешь все связи с прошлой жизнью. Ты больше не метузелла. У тебя нет расы или национальности. Ты - слуга Времени.
- Но она хочет жить! Ты же видишь! – Кайл осёкся, но всё же не смог сдержаться, не сейчас, когда часть его погибала. - Почему я не могу сохранить её? Верни меня. Как мне вернуться?
- Тебе стоит лишь выйти за дверь, - Лукас кивнул в сторону двери, ведущей на выход. – Открой её, и ты уйдешь во Время.
Не слушая его, принц бросился к двери и резко распахнул её, оказавшись перед бесконечным небом. Оно было повсюду, ослепляло своей чистотой, зеркальное отражение синих вод. Кайл собирался было шагнуть назад, но вдруг случилось непредвиденное. Он стал падать, его словно разрывало на куски, тело жгло огнём. В страхе он обратился мыслями к Жану – вот, кто может помочь! Нужно лишь коснуться его Искры, и она напитает потоками его самого, тогда удастся сохранить в себе эту частицу! Хотелось закричать, но из груди вырвались лишь слабые хрипы. Казалось, сил больше не осталось и он умрёт… Однако этого не случилось. Постепенно боль стала угасать, онемевшее тело снова подчинилось. Кайл резко уселся и схватился за грудь, заново учась дышать. Внутри всё болело. Подняв голову в надежде увидеть безбрежную водную гладь своего внутреннего мира, он не узрел ничего. Чёрная дыра в душе обратила его мир в пустоту. Искры не существовало.
- Ненавижу, - прошептал принц лежащему перед ним Минусу. – Я ненавижу тебя…
Он протянул руку, чтобы взять бурый шарик в руку и отбросить подальше. Артефакт отозвался на прикосновение нового хозяина ярким светом, потеплел в пальцах, согревая их, радуясь. Кайл стиснул его изо всех сил и хотел уже отшвырнуть в сторону, но не успел. Полыхнув, Минус растворился, проник в тело, в саму душу и заполнил собой пустоту. Занял место, некогда принадлежавшее Искре.
========== Глава 29 ==========
- Жан! – резкий окрик порвал завесу сна.
Едва сдержавшись, чтобы не вздрогнуть, я резко открыл глаза и мгновенно прикипел взглядом к протянувшейся в полу трещине. Когда именно она тут появилась, я не знал, порой казалось, её проломили моей головой, хотя точной уверенности в этом не было.
- Жан! – снова этот голос.
Я поднял глаза и обвёл камеру взглядом. Серые стены, как и всегда унылы, в углу, под самым потолком, что не даёт подняться в полный рост, мокрое пятно, видимо, ночью шёл дождь. Привычный и порядком надоевший вид камеры уже давно перестал вызывать хоть какие-то эмоции, кроме лёгкого раздражения.
- Ты меня слышишь?
Приподнявшись на локтях, я почесал затылок, выуживая из волос запутавшуюся там вошь. До моего появления в камере местными жильцами тут были только паразиты, и развелось их тут немало. Я повернул голову и уставился на лицо Цепеша, маячившее в дверном окошке.
- Не рад мне?
Я судорожно дёрнулся, заставив себя отвести взгляд. В душе поднималась волна всепоглощающей радости узнавания, хотелось выть и скулить в восторге. Не рад? Это маловероятно. На его губах царит та лёгкая дежурная улыбка, с которой он может перерезать горло и пойти пить чай. Напрягшись, я снова взглянул на него. Ничего не изменилось, разве что добавилось еле заметных морщинок у глаз. Я вздрогнул, в его взгляде было что-то нехорошее.
- Доигрался.
- Цепеш, я… – пальцы сжались в кулаки. – Я…
- Ты, ты, - оборвал он меня резко. – Подставился, раз. Попался, два. Предал меня, три.
Я посмотрел на него с недоверием. Когда я его предал? Я не верил своим ушам. Тот, кому я доверял. Тот, кто учил меня бороться. Что он несёт?
- Цепеш, почему…
- Тебе подписали смертный приговор, - сухо прервал он.
Мои глаза расширились. И это всё, что он скажет? Почему он не смог добиться для меня чего-то большего? Почему меня не перевезут в Корновир? Неужели бросят вот так просто?
- Суда ещё не было…
- А зверей и не судят. Их убивают.
Я вздрогнул от его холодного голоса и внезапно понял: он и не собирался меня спасать.
- Выводите, - приказал он, и двери открылись.
Я пытался сопротивляться, но солдат было слишком много. Меня скрутили быстро. Выходя на трясущихся больше от страха, чем от слабости ногах, я взглянул на Цепеша, но тот стоял неподвижно, не делая никаких попыток помочь. В пыточных подвалах меня бросили в клетку. Это было хуже ошейника. Торрийновые прутья выжигали Искру. Я попытался выпустить потоки, чтобы защитить её, но ничего не вышло. Ошейник сняли, чтобы облегчить доступ к Искре и иссушить её. Не знаю, как объяснить, на что это было похоже. Как только замок щёлкнул, она начала быстро восстанавливать связь, но тут же подключилась стража – держа перед собой амулеты из смертельного для Искры металла, они шагнули ближе.
Горло моё разорвал крик, от которого кололо глотку, словно тысячами лезвий. Казалось, раны, оставленные воплем, вот-вот начнут кровоточить. И действительно, тонкая струйка крови выползла из уголка рта, чтобы проложить извилистую дорожку к подбородку, стекая на пол. Во рту сухость, будто насыпали песка, и хрип – голос сорвался, слова выходили из горла жалким шёпотом. В висках бешено стучало, этот звук раскалённым колом входил в голову. Я оказался не готов к боли, пронзающей тело, заставляющей судорожно метаться, врезаясь в прутья решётки.
Мир потерял краски, всё вокруг превратилось в какие-то совершенно незначительные детали, затерявшиеся в безумном калейдоскопе ощущений. Темнота в глазах иногда вспыхивала слишком сильным, режущим светом. Я пребывал на грани безумия и видел не то, что должен был, но сознание не могло сконцентрироваться - боль глушила всё. Не знаю, сколько я провёл времени на грани между явью и сном. Чего только не увидишь в бреду. Я играл в шахматы с неизвестным, у него не было лица, он выигрывал и смеялся, тогда его глаза становились тёмными. Стоял посреди города, на рыночной площади, все смотрели на меня и тогда я понял, что нахожусь в клетке, люди смотрели, молча, не двигаясь, похожие на кукол. Я сидел в фонтане, смеялся и брызгал водой на кого-то, сидящего позади… Потом я видел прошлое. Люди, они приходили гниющими трупами и тянули ко мне руки, изрезанные струйками тёмной крови…
Казалось, я начал сходить с ума.
Сколько ещё это будет длиться, прежде чем смерть победит и вырвет душу из оков бренного тела? Порой я молил кого-то, сидящего там, на небе, закрытом потолком подземелий, но ответа не было. Меня не слышали.