Я решился поднять голову, в глазах заплясали чёрные точки, собственное дыхание накрыло тяжёлым сгустком. Те, кто принёс боль, стояли рядом, мой взгляд упёрся в чёрные сапоги с пряжками из серебра, пополз вверх, по ногам в свободных штанах, по рубашкам, настолько белоснежным и ярким, что ослепляли. Волосы людей растрепались, влажные от пота - здесь было невыносимо душно. На лицах оскал, в глазах ненависть.
- Почему он ещё жив? – в ярости воскликнул Цепеш.
- Не знаю, - озадаченно отозвался один из Карателей.
Тело не слушалось, непослушные губы шептали что-то, возможно я снова сорвался на крик, мечась в агонии. Душа изнутри наблюдала за происходящим. Хриплый стон вперемешку с кашлем вырвался из полуоткрытого рта, каждый глоток воздуха давался всё сложнее. Пелена на глазах рассеялась, открывая взгляду синее небо и нависающие над головой крыши домов. Лучи света скользили по черепице, где на самой вершине сверкал снег, чистый, само воплощение невинности. Такое небо бывает только поздней осенью, такое синее-синее. Ветер носит в воздухе листья, и они ярко сверкают в солнечном свете - маленькое напоминание о проходящем тепле. И небо такое синее-синее.
Боль усилилась, я вернулся в подземелья, к Карателям, Цепешу и пытке. Частично я ещё был свидетелем происходящего, сознавал, что творится вокруг, но в то же время исчезал в забытье, переносясь куда-то далеко. Разве я не должен существовать цельно? Хотелось вновь взмыть над городом, избежать всего этого, но как только протягивал руки к свету, он отступал. Время ещё не пришло.
В ту же секунду пришла мысль, что я хочу жить. Это было удивительно: мгновение назад молить о смерти, а сейчас изо всех сил бороться за возможность хоть раз увидеть солнце, почувствовать капли дождя, вдохнуть глоток свежего воздуха. Я словно заново учился дышать, заставляя лёгкие работать. Первый глоток воздуха сопровождался такой сильной болью, что, казалось, в грудь ворвалась дюжина отравленных стрел, пробив насквозь. Потом полегчало, вдруг показалось, что я смогу победить, что выкарабкаюсь. Я заставил себя поверить, что мне хватит на это сил.
- Ещё жив? – голос Цепеша заставил меня вздрогнуть.
Я не смог уловить, когда в моём воспалённом мозгу появилась эта мысль, может это был предсмертный бред, но мне показалось, что боль – лишь очередной враг. Её можно победить, надо только продолжить борьбу, и она отступит. Не исчезнет, но отойдёт. Тело выгнулось дугой, из груди вырвался судорожный всхлип. Я с ненавистью уставился на Цепеша и внезапно даже для самого себя расхохотался.
- Тебе не убить меня. Она сильнее. Моя Искра сильнее!
Он ничего не ответил, только выхватил из рук ближайшего солдата амулет, который быстро накалялся, словно лежал в огне, превращаясь в орудие пытки. Подняв его на уровень глаз, Цепеш довольно усмехнулся, и подошёл почти вплотную. Я снова потерялся в боли, чувствуя, как Искру рвёт на части. Перед глазами вновь возникло небо, оно звало меня, как мать может звать сына, и я окунулся в эту синеву.
***
Вначале была тишина – звенящая, давящая на мозг, словно вокруг не осталось ничего и никого живого. Чувства возвращались мучительно медленно, с той же медлительностью приходило и осознание произошедшего. Глядя в синее небо, я криво улыбнулся, устремляясь ввысь.
«Не смей! Вернись!» - закричало что-то внутри знакомым голосом. – «Встань!»
В попытке подняться тело судорожно дёрнулось, сократились в едином спазме мышцы, подчиняясь внутреннему приказу, но боль тут же отбросила обратно. Скрюченные пальцы царапали ногтями пол, порезались мелкой каменной крошкой в горсти, разом становящейся алой.
«Ты должен!» - вновь зазвучал стальной голос. – «Вернись! Ну же!»
«Отпусти его» - мягко произнёс другой, незнакомый.
Я почувствовал, как чьи-то тёплые руки коснулись век, и мир разом слился в бурную реку образов, камнепадом устремившихся куда-то вглубь меня самого.
За столом сидит мальчишка с красными волосами. Уткнувшись в книгу, он с серьёзным лицом учится читать вслух по слогам. Рядом тихо смеётся над его смущением седой парень и поправляет неверно произнесённые слова… Вон он же на плацу, мечет одну за другой стрелы из лука в мишень. Стоящий рядом учитель недовольно покачивает головой, но стоит новой стреле устремиться к цели, как он одобрительно хмыкает и позволяет себе украдкой улыбнуться… Мечи сталкиваются со звоном, два ученика скользят над землёй, как змеи… Щерится огромный хищник, толкают в прыжок его тело крепкие мышцы… Чуть прикусив губу и покачивая головой, паренёк слушает речь стоящего на возвышении церковника… Мелькают клинки, со свистом серебристое лезвие рассекает воздух… Группа студентов идёт мимо сада, мальчишка с красными волосами исчезает за оградой, но тут же выбегает с воплями – следом за ним несётся дворовый пёс… Свистят стрелы и бессильно падают тела… Ученик танцует с клинками на освещённом солнцем плацу… Вновь взлетают стрелы,
устремлённые в красный круг в центре мишени…
«Очнись!» - снова раздался властный голос.
«Он не хочет жить» - тихо произнёс второй.
Я внутренне усмехнулся. Сколько я провёл времени вот так, среди вспышек воспоминаний? Как долго ещё это будет длиться? Я хотел избавиться от этого, остановить вереницу картинок, но… я не хотел умирать. Только не сейчас! Я не могу умереть вот так, не достигнув цели! Рванувшись вперёд, я словно вынырнул из реки памяти.
«Отступи» - победно произнёс стальной голос. – «Он вернётся».
***
- Люка…
Жрица обернулась на голос и спокойно улыбнулась Цепешу. Тот стоял в тени, и его лица не было видно, однако она понимала, с какими намерениями он явился. Уже много лет она наблюдала за всем, что происходило в Кандоре, и знала: Домин больше не вхож в столицу. А это означает, что мальчишка выступил против своего господина.
- Вот уже не думала, что решишься заглянуть.
- Ты так долго отказывалась от союза, что я начал опасаться, не возненавидела ли меня.
Люка пожала плечами и вымучено улыбнулась.
- Слишком громкое слово. Лучше сказать, что лишилась веры в тебя.
- И что забавно, решила присоединиться, когда встретилась с мальчишкой. А потом он начал путаться у меня под ногами. Что же ты ему сказала?
- Что должна была.
Женщина подошла к шкафу, ощущая на себе его пристальный взгляд. Достав целебные мази, она обернулась и вздрогнула. Он стоял слишком близко. Пальцы Цепеша коснулись её лица и скользнули вдоль старого шрама. На его губах появилась кривая улыбка. Оба помнили, как расплатился нанёсший ей эту рану человек. Выждав секунду, Люка отодвинулась. Мужчину она не боялась, хотя и ожидала худшего.
- Убьёшь меня?
- Будь на твоём месте другая, так бы и поступил. Но с тобой не могу.
- Зачем ты здесь, Влад?
- Поговорить. Мы не виделись, кажется, уже целую вечность.
Её губы тронула слабая улыбка. Действительно, когда-то они встречались каждый день, и в те времена казалось, так будет всегда. Но разве могло так быть? Цепеш не смог пойти против собственных законов о чистоте крови, и она вынуждена была улыбаться его свадьбе с Оливией. Тогда казалось, что всё потеряно, оказавшись на грани безысходности, жрица допустила непростительные ошибки, и оказалась пленена людьми. Целые годы она провела в заточении, пока не была спасена тем, от кого меньше всего этого ждала. Судьба дала им второй шанс, вновь столкнув вместе, но и тогда он всё испортил. Мстительность всегда была его отличительной чертой. Рождение Лорда Палача поставило финальный крест на их будущем.
- Я пыталась забыть, но последние годы ты слишком часто напоминал о себе. Ничуть не изменился. Всё тот же убийца, каким и был, только имя сменил. Сколько воды утекло, а ты по-прежнему пестуешь свою ненависть.
- Ты всегда будешь напоминать мне об этом?
Цепеш с яростью взглянул на неё. Неужели она забыла, как он вытащил её, почти мёртвую, из подвала? Разве мог он тогда оставаться безучастным и держать себя в руках? Так поступил бы Беллерофонт, тому всегда удавалось сохранять хладнокровие. Сам он совершенно другой.