Микоф любил вспоминать об их знатном происхождении. Он коснулся герба двумя пальцами.
— За династию Кара'дом.
— За кровь нашего народа, — закончил Риман, посмотрев в глаза брату.
Это был древний девиз Твердыни.
Во рту у Микофа пересохло, плечи едва заметно задрожали. Кровь Тенистого Потока — их наследие! Как осмелился д'варф просить их разделить охоту с чужаками!
— За кровь нашего народа, — повторил Микоф, на лбу заблестели бисеринки пота.
— Успокойся, брат. Не позволяй гневу овладеть тобой. К серьезному делу надо приступать с холодной головой.
Тот глубоко вздохнул, унимая ярость. Риман, как всегда, рассуждал мудро. Микоф постарался расслабиться.
— Значит, все готово?
— Можешь не сомневаться.
Юноша встал и направился к двери, Микоф поспешил следом. Пересекая комнату, он любовался на мантию, спадающую с плеч брата. Белокурые волосы прекрасно смотрелись на темно-зеленой развевающейся ткани.
Риман распахнул дверь и увидел почтенно склонившегося Ротскилдера.
— Милорды, — произнес тот, ожидая дальнейших указаний.
— Вперед, — едва шевельнув губами, произнес Риман.
Наследники не любили разговаривать с кем-то, кроме друг друга. Их голоса предназначались только для родных ушей, и потому они обращались к слугам шепотом.
Хорошо зная манеры хозяев, Ротскилдер не пытался занять их беседой по пути в Музыкальный зал. И все же, немного нервничая, он не удержался:
— Я приказал стражникам занять посты, кроме того, все выходы надежно охраняются, как вы и приказывали.
Близнецы шли плечом к плечу, Риман бросил быстрый выразительный взгляд на брата: «Я же говорил, что все будет в порядке».
В ответ Микоф едва заметно кивнул.
— Нас не побеспокоят?
Шепот испугал Ротскилдера. Никак не ожидая ответа, он чуть не повернулся к лорду, но вовремя опомнился и справился с заминкой.
— Согласно вашему приказу, это частная аудиенция, — смиренно ответил дворецкий. — Вас никто не потревожит.
Лорды скользили за проводником шелковыми призраками, их ноги в мягких туфлях ступали синхронно, зеленые мантии шуршали в унисон.
Близнецы молчали, но каждый знал мысли брата. Глаза Микофа и Римана встретились на миг, когда они миновали последний поворот. Оба взялись за рукояти отравленных кинжалов, закрепленных на запястьях в секретных ножнах.
Наследники династии Кара'дом знали, как защитить свои владения.
Лорд Торврен сидел на корточках посреди подвала, у самых ног, наполовину в грязи, покоился эбеновый талисман. На полированной поверхности больше не плясало пламя. Торврен все еще не мог сосредоточиться после грубого вторжения бородача с топором в воображаемое пространство сферы и был не в силах поддерживать огонь. Кто этот странный огромный человек? Д'варф узнал в нем мага стихии, сумевшего выскользнуть из ловушки накануне, но — танцующие боги! — как великан пробрался в камень? Талисман связан только с Торвреном, и никто не может попасть внутрь по собственной воле.
Рядом застонал элв'ин.
— Да-да, — отмахнулся д'варф. — Сейчас я к тебе вернусь.
Он только приступил к изменению духа пленника, и впереди еще очень много работы, но странное проникновение отвлекло д'варфа.
— Тебе не заполучить меня, — тихо сказал узник.
Осененный внезапной догадкой, Торврен обернулся.
— Значит, ты Мерик, верно?
Лицо элв'ина потемнело, в глазах появился холод. Из растрескавшихся губ брызнула сукровица.
— Похоже, твой друг суется куда не следует.
— Не понимаю, о чем ты, — угрюмо понурился Мерик.
— Еще один маг стихии, бородатый великан. — Торврен заметил, что пленник дернул головой, и на миг голубые глаза вспыхнули пониманием. — Расскажи мне о нем.
— Не дождешься, — элв'ин плюнул в мучителя.
— Камень развяжет тебе язык, — пригрозил д'варф, сам уже не особо веря в собственные слова. — Поверь, он больше не будет с тобой церемониться.
Конечно, став темным стражем, элв'ин сам раскроет все секреты, но процесс обращения слишком долог, а Торврену не терпелось узнать тайну второго мага. Он тепло улыбнулся Мерику, удовлетворенный тем, что тот побледнел. Иногда достаточно лишь пригрозить болью, и страх сделает свое дело. Д'варф немного помолчал, позволяя узнику обдумать его слова.
Наконец дрожащим голосом, в котором уже не было прежней уверенности, тот прошептал:
— Возьми свой проклятый камень и…
— Ну-ну, негоже так говорить с господином, — Торврен провел пальцами по обнаженным ребрам элв'ина.