Джоак опустил голову, ему стало стыдно, что он скрыл часть правды.
— Она направляется…
Неожиданно откуда-то снизу донесся странный звук. Он прошел сквозь камни, и у Джоака задребезжали кости. Он не мог говорить — каждый зуб вдруг пронзила нестерпимая боль. Юноша зажал ладонями уши, но легче не стало. Казалось, неведомая сила атакует каждую клеточку его тела.
Брат Морис сдвинул брови, и стало ясно, что и он слышит. Наконец Джоак выдавил:
— Что это за шум?
Вопрос рассеял оцепенение, овладевшее Морисом. Брат поудобнее перехватил тело поваренка и с подозрением посмотрел на спутника.
— Ты что-то слышал?
Он, верно, безумец — как такое можно не услышать? Все тело вибрирует, словно кто-то перебирает тайные струны.
— Нечто огромное… — Он понимал, что ответ звучит глупо, но не знал, как иначе описать то, что с ним произошло.
Морис шагнул к нему.
— Так ты действительно слышал! — удивленно сказал он и задумчиво добавил: — Возможно ли?
— Но что это было?
Казалось, Морис не слышит его.
— Нужно поторопиться. Это зов.
— Ничего не понимаю.
— Лишь горстка людей способна слышать эту музыку, — объяснил брат Морис, когда они побежали по ступеням. — Это и отличает хифай от других братьев.
— Да весь дворец же содрогнулся! — недоуменно воскликнул Джоак. — И вы хотите сказать, что есть те, кто не слышит?
— Да. Зов доступен только тем, чья кровь обладает определенной магией стихии — магией, рожденной землей.
Джоак представил сияющую красную руку сестры.
— Но я ведь слышал. Меня едва не разорвало.
— Да, значит, магия в тебе сильна. Я бы хотел когда-нибудь проверить твое происхождение, но сейчас мы должны прийти на зов. — Он ускорил шаг. — Нужно торопиться.
— Но вы так и не ответили на мой вопрос, — не унимался Джоак, с трудом поспевая за братом Морисом. — Что это за шум? Откуда он?
Морис снова оглянулся и произнес слова, от которых юноша потерял дар речи:
— Это песня каменного дракона, голос Рагнар'ка.
ГЛАВА 22
Зов!
Во второй раз за утро Грэшим проснулся с отчаянно бьющимся сердцем и сел на постели. Сперва ему показалось, будто кто-то прошептал в ухо: «Рагнар'к», но в комнате был лишь мальчишка, плененный заклинанием в собственном теле. Тогда, решив, что это просто отголосок былых дум, Грэшим снова улегся в постель. Но сейчас воспоминания нахлынули на старого мага.
Только хифай знали древнее имя каменного дракона, но секту распустили много лет назад, и все, кто покинул Братство, теперь давно умерли. Если бы не трусость, Грэшим бы погиб вместе с ними. В глубоких подземельях дворца он пытался проникнуть в будущее, но видения напугали его. Вырвав звезду из уха, он бежал от собственных предсказаний. Оказалось, малодушие он проявил весьма кстати: прошла всего одна луна, и старейшины изгнали хифай из А'лоа Глен. На его глазах закованных в кандалы братьев сажали на корабли.
С тех пор он не видел ни одного из них.
Нет, никто из ныне живущих, кроме него, не может знать Рагнар'ка.
Окончательно убедив себя, что это был лишь обрывок дремы, старик снова уснул. И крепко спал, пока его не разбудил вопль из глубин подземелий.
Он сел на постели, ожидая, что давно забытое чувство исчезнет, подобно произнесенному невесть кем имени, но этого не произошло — яростный клич, преследовавший его в кошмарах, явился в реальный мир.
Зов каменного дракона!
Грэшим встал с постели и ступил на тонкий ковер, покрывавший холодный каменный пол, но даже тогда устрашающий вопль не унялся.
В чем же дело? После того как А'лоа Глен осел, нижние помещения дворца затопило. Когда столетия назад они с Шорканом явились сюда, любопытство заставило Грэшима отыскать ходы в подземелья. Маг обнаружил лишь коридоры, залитые соленой водой, и дверные проемы, заложенные кирпичами, — путь в подвалы был отрезан, и Грэшим решил, что и их тайны навсегда утеряны.
До настоящего момента он был уверен. Но что тогда все это значит?
На неверных ногах он шагнул к стене и схватил посох. Едва коснувшись гладкого дерева, Грэшим ощутил бурление черной магии и немного успокоился. Он понятия не имел, что происходит, но должен был сообщить о зове Шоркану.
Облачаясь в белое, старик вдруг вспомнил про мальчишку, до сих пор не вернувшегося с едой, но тут же отбросил всякие подозрения: в такую рань на кухне наверняка еще не закончили, да и повара в последние несколько недель не отличались особой расторопностью. Он представил себе, как Джоак стоит с потухшим взглядом у очага и ждет, когда приготовят завтрак для его господина. Если болван вернется раньше, просто подождет нового приказа.