Шагая за Сай-вен по каменным туннелям, кровавый наездник тер шею и щеку. Кожа чесалась как после легкого ожога — словно татуировка появилась совсем недавно. Какое отношение имеет к этому девушка? На «Попрыгунчике» заклинание объединило их в некий странный союз. Он помнил смерть братьев Хорт, окровавленный кинжал в руке, прикосновение прохладной кожи мер'ай, когда нес ее из камбуза, — все это являлось в малейших подробностях, но сейчас его память заволокла тьма.
И ему это совсем не нравилось.
Что же случилось? Почему в глазах девушки теперь читается страх?
Неожиданно туннель задрожал, и Каст едва удержался на ногах; Сай-вен упала на колени. Сзади донесся оглушительный треск, и через мгновение всю компанию накрыла туча пыли. Когда пелена рассеялась, Каст, задыхаясь, попытался помочь мер'ай подняться на ноги, но та отпрянула, пробормотала: «Благодарю», отвела глаза и поспешила дальше.
— Вероятно, потолок в драконьей пещере рухнул! — оглянувшись, предположил Флинт. — Нужно поторапливаться, обвалиться может весь уровень.
Они шли быстрее, почти бежали, время от времени наталкиваясь друг на друга. В этой спешке Каст сумел ненадолго отвлечься от тревожных мыслей. Кровавые наездники умели выделять самое важное, и сейчас главное — выбраться из каменного лабиринта. Время на поиски ответов еще будет.
В туннелях по-прежнему стояла пыль: Каст едва различал темнокожего провожатого впереди, однако эхо доносило слова без искажений.
— Грот — наша единственная надежда, — говорил Морис, задыхаясь от бега. — Будем молиться, чтобы канал в море все еще был открыт.
— Возможно, придется плыть, — ответил Флинт. — Там осталась только одна лодка.
— А как же Конч? — спросила Сай-вен.
— Посмотрим, в каком он состоянии, моя милая. Я не уверен, что после всего случившегося целители… Что им хватило времени вылечить друга твоей матери.
Каст понял, почему голос Флинта дрогнул: моряк боялся, что братья, ища спасения, бросили зверя.
Затянувшуюся паузу прервал рыжеволосый паренек по имени Джоак:
— Значит, есть и другой дракон?
Каст нахмурился: что значит «другой»?
Ответа не последовало, слышались лишь тяжелое дыхание и кашель: воздух все еще мешался с пылью.
Когда Каст уже начал подозревать, что Морис заблудился, они вдруг куда-то свернули, и дри'ренди почувствовал острый аромат целебных трав. И знакомый запах моря. Впереди открылся грот, и через мгновение компания стояла на берегу подземного озера.
Повсюду валялись осколки красных горшков, лишь один из восьми лекарей стоял по щиколотку в воде рядом с огромным чешуйчатым нефритовым зверем. Мужчина был обрит налысо, как и другие братья, его кожа краснела, как очищенная слива. Он опасливо глянул на пришельцев и облегченно вздохнул, узнав Флинта.
— А где остальные, брат Эван? — спросил тот.
— Укрылись в туннелях, — ответил целитель и провел влажной ладонью по гладкому черепу. — Кто-то отправился на помощь братьям, другие просто сбежали. Один попытался увести вашу лодку, но мой клинок напомнил ему, что воровство до добра не доводит.
— А дракон?
Флинт бросил быстрый взгляд на мер'ай — та успела войти в воду и положить руку на нос Кончу. Зверь так ослаб, что даже не смог поднять голову, он лишь тихонько ткнулся в девичью ладонь.
Джоак подался к неведомому существу, но подойти близко не решился.
— Он все еще жив, — ответил лекарь, а потом добавил, понизив голос: — Но его силы на исходе. Бальзам из горечь-корня смягчил боль, но, боюсь, он не выкарабкается.
Морис подошел к Флинту.
— Нужно немедленно покинуть остров; если дракон ранен слишком серьезно, придется оставить его здесь. Чтобы спастись, необходимо действовать быстро, а он нас задержит.
— При малейшем усилии он умрет, — поддержал товарища Эван. — Вряд ли несчастный сможет преодолеть канал и выйти в открытое море.
— Я обещал спасти дракона, — прошептал Флинт, заметно опечалившись.
Морис молча положил руку ему на плечо.
Каст понимал, что слова сейчас бесполезны: иногда жизнь слишком жестока в предлагаемом выборе, и кому, как не кровавому наезднику, об этом знать. И тем не менее дри'ренди не мог спокойно смотреть на Сай-вен. Опустившись на колени, она прижалась к другу мокрой от слез щекой.
— Значит, надежды нет? — переспросил Флинт.