Тем не менее последний вопрос заставил Мисилл глубоко задуматься, она отвернулась.
— Нужно набраться сил. Утром еще наговоримся.
Элена без возражений стянула сапоги и забралась под одеяло. Лежа на спине рядом с тетей, девушка пыталась собрать воедино все то, что ей удалось узнать за прошедший день.
В ночной прохладе туман постепенно рассеивался, на небе бледными призраками проступили луна и звезды; на севере его закрывала громада Оползня. Тусклый свет высветил водопад — поток низвергался с черной скалы.
«Интересно, мы добирались сюда вдоль этой реки?»
Вдруг туманная вуаль едва заметно сместилась, и над каскадом засияла серебристая арка.
Должно быть, Мисилл услышала удивленное восклицание Элены.
— Лунная радуга, — печально пояснила Мисилл. — Видишь, топи таят удивительную красоту, и даже яду здешних мест не под силу уничтожить истинное великолепие туманных земель.
Элена не ответила, понимая, что тетя имеет в виду не только лунную радугу.
ГЛАВА 26
Еще солнце не осенило небо рассветными лучами, а Эр'рил уже был на ногах. Точнее, он так и не сомкнул глаз. Удовлетворившись проделанной проводником работой, воин вернулся в хижину и забрался в постель, но сон не шел. Станди смотрел на редеющий в свете луны туман под бесконечную песнь топей.
Тревога не унималась. Отряду предстояло опасное путешествие, и Эр'рил сомневался в верности принятого решения. Что заставило его так легко согласиться с Мисилл и повести Элену в болота? В А'лоа Глен можно было передать девочку целителям, те бы уж наверняка справились с заклятием. А теперь еще этот обезображенный посланник ведьмы. Эр'рилу не раз приходилось готовиться к серьезной битве бок о бок с другими воинами, и он безошибочно чувствовал растерянность и страх. В сердце Джастона таилась слабость. Он настоял на осмотре лодки, не только чтобы проверить снаряжение, — станди хотел поговорить с Джастоном без свидетелей. Станди понимал, что с Мисилл делиться сомнениями бессмысленно, ведь, очевидно, их связывает нечто большее, чем они желают показать, а потому он постарался остаться с проводником наедине.
Едва осмотрев плоскодонку, Эр'рил понял, что переживал не напрасно. Лодка была набита оружием, и все же его спутник едва скрывал страх. Несчастный вздрагивал от любого шороха, а когда станди случайно задел его, подскочил, словно ужаленный. Не приходилось сомневаться, что Джастон трус и никуда не годный провожатый.
Теперь Эр'рил маялся под одеялом в поисках верного решения: можно было все же отправиться в топи или вместе с Эленой поехать верхом вдоль побережья, подальше от Оползня. Луна зашла, звезды на востоке померкли, а он так и не сделал выбор. Станди выбрался из постели.
Он осторожно обошел спящих товарищей. Фардейл, никогда не терявший бдительности, приподнял голову, и янтарные глаза сверкнули в темноте, но Эр'рил успокаивающе махнул ему рукой и перешел в дальнюю часть плота. Справляя нужды в воду, он услышал за спиной тихое покашливание. Оглянувшись, воин различил в темноте огонек трубки.
— Это всего лишь я, — сказал Джастон. — Скоро рассвет, но еще есть время вздремнуть, житель равнин. Я разбужу тебя с первыми лучами.
Эр'рил подошел к сидящему в тени проводнику и оперся рукой о стену хижины — дерево застонало.
— Мне все равно не спится, — хрипло ответил он.
Судя по усталому голосу, Джастон едва ли ложился.
— Да, топи иногда так действуют на человека. Ты постоянно ощущаешь чье-то враждебное присутствие. И даже когда закрываешь глаза, звуки рисуют в сознании самые причудливые образы.
Мужчина содрогнулся.
Эр'рил уселся рядом, принял у того трубку и глубоко вдохнул. Дым добрым старым другом заполнил легкие. Джастон курил хороший табак из Станди, такой лист стоил дорого — Эр'рил уже давно не пробовал ничего лучше. Судя по жалкой хижине, это было для хозяина настоящей роскошью. Воин с сожалением вернул трубку и выпустил дым.
— Превосходно, — благодарно заметил он.
— Я знаю, о чем ты думаешь, житель равнин, — прервал проводник неловкую паузу. — По твоему лицу я прочитал, что ты думаешь, будто я человек никчемный, — и не возражай.
Эр'рил молчал. Он не собирался лгать — безопасность Элены превыше всего.
— Много времени прошло с тех пор, как я заработал эти шрамы. Другие проводники и охотники чуют страх и относятся ко мне как к безногому калеке. Да, они приветственно машут руками и кивают, но ни один не пойдет со мной на болота. Никому не нужен напарник с трясущимися руками.