Станди понимал: эти мысли давно гложут Джастона, и первый шаг к исцелению — возможность выговориться.
— Когда мне было десять, моего отца убил разъяренный крок'ан, оторвал ему руку. Его не успели доставить в город. — Мужчина затянулся, словно пытаясь вызвать к жизни старые воспоминания. — Однако даже после его смерти я не отрекся от болот. Я рос среди топей, они были моей детской площадкой, школой жизни, а потом и источником дохода. Я прирос к ним, прикипел. Пойми меня правильно. Я не только любил трясины, но и уважал, никогда не забывая об их ядовитой начинке. Здесь тщеславие — скорейший путь в могилу. У местных есть поговорка: «Не ты охотишься на болотах, они охотятся на тебя».
Джастон немного помолчал, позволяя Эр'рилу осмыслить сказанное, и снова вдохнул мягкий дым. Огонек трубки засветился ярче.
— И что же произошло? — спросил станди.
— Я всегда знал, что здесь жизнь и смерть разделяют секунды, и был готов умереть в объятиях топей. Любой проводник знает: рано или поздно так и случится. — Затянувшись, Джастон показал на свои шрамы. — Но смотреть смерти в глаза легче, чем на ее отметины.
Голос дрогнул, однако он нашел в себе силы продолжить рассказ:
— После нападения королевской змеи дети бегут от меня, а женщины вздрагивают, если я оказываюсь рядом. Даже охотники отводят глаза, разговаривая со мной. Я знал, что болота жестоки, но не представлял всей глубины их ненависти к людям. Они будто отсекли от меня половину.
Эр'рил кивнул на свою культю.
— Не всем суждено остаться целыми.
Он поднялся на ноги, на востоке занималась заря.
— Возможно, — пробормотал Джастон. — Но ты сохранил свое лицо.
Воин нахмурился и отвернулся, но проводник схватил его за ногу.
— Мне необходимо пойти с вами! — воскликнул он, чувствуя, что Эр'рил колеблется. — Я не ищу смерти и не пытаюсь что-то доказать себе, я только отвечаю на зов ведьмы. Говорят, она — сердце топей. Пять зим назад у меня украли жизнь, плеснув в лицо ядом. Я встречусь с ней и заставлю ответить за все. Даже ценой собственной жизни!
Его глаза горели решимостью, в голосе звучали стальные нотки. Наверное, именно таким он был прежде, подумал станди. И все же горячность в словах не разожжет трусливого сердца. Риск огромен, и, отправляясь в глубины топей, Эр'рил хотел быть уверен, что в решающее мгновение человек по имени Джастон не станет для них обузой.
— Чего это вы тут делаете? — пропел за спиной детский голосок.
Воин вздрогнул и обернулся: на краю плота, сосредоточенно ковыряя в носу, стоял голый малыш.
— Пора идти, — сказал он, извлекая из ноздри палец. — На рассвете придет чудовище и всех сожрет.
Кровавый охотник спустился к подножию Оползня, когда горизонт на востоке порозовел. Он остановился и принюхался: запахи болот хлынули в ноздри, заглушая след ведьмы. Однако ее магия, подобно яркой и чистой серебряной прожилке в камне, выделялась среди тысяч ароматов Затопленных Земель. Д'варф пригнулся и побежал по тропе.
Она совсем близко.
Демон не ведал страха, но, чтобы не спугнуть жертву, двигался осторожно — взойдет солнце, и покров теней исчезнет. Сквозь парящий над землей туман виднелись жалкие лачуги городских окраин. Торврен прокрался к каменным стойлам и улыбнулся, выделив запах животных, за которыми так долго гнался. Желтые зубы сверкнули в провале черного рта. Значит, девчонка спешилась и лишилась последнего своего преимущества — скорости.
И все же нужно действовать наверняка. Обогнув здание, д'варф подкрался к двери: если прикончить лошадей, у нее не останется шанса спастись. Распахнув дверь, он ворвался в конюшню — скакуны заржали и принялись бить копытами. Ближайшая к нему кобыла ударила в перегородку, и грохот раскатился по всему помещению. Чтобы его не застали горожане, необходимо действовать быстро.
Запах привел Торврена в стойло с маленькой серой кобылой — магия ведьмы обволакивала ее, словно мох. Глаза лошади закатились от страха, она забилась в угол.
— Тебе здесь не место, — вдруг окликнул сзади тонкий голосок.
Торврен оглянулся и увидел на стоге сена голого мальчишку. Ребенок был очень грязным, но от него, на удивление, ничем не пахло. Д'варф отступил на шаг, чтобы получше его рассмотреть.
— Ты еще кто?
Демон уже приготовился свернуть ребенку шею, но любопытство остановило его. Тем не менее сердце мальчугана послужит отличным завтраком перед предстоящей погоней.
Тот вытащил стебелек изо рта и махнул рукой на могучего д'варфа:
— Уходи.
Торврен нахмурился. Он и так потратил слишком много времени — кожа загрубела, конечности похолодели из-за плохого притока крови. Плевать на любопытство, поесть куда важнее. Д'варф подался вперед, и его ладонь сомкнулась на влажной соломе — мальчуган исчез.