Эр'рил отпрянул, и через пару мгновений совсем рядом вынырнуло крупное чешуйчатое существо. Осознав, что завтрак ушел, чудище тут же пропало в глубине.
— Крок'ан, — пояснил Джастон. — Довольно молодой.
Опасливо глянув на воду, Эр'рил присел на скамью рядом с Эленой, стащил с себя рубашку и выжал рукав.
Девушку заворожили перекаты сильных мышц станди, и вновь она поразилась удивительно гладкому срезу на правом плече — будто руку отсек невероятно острый клинок. Эр'рил никогда не рассказывал о том, как потерял ее. Взгляд скользнул по коротким вьющимся волосам на груди и животе. Воин перехватил изучающий взгляд, и Элена густо покраснела.
— Повесь на носу, пусть высохнет, — попросил он.
Она молча взяла одежду и расправила ее на борту, рядом с Фардейлом. Волк тут же понюхал ткань. Только Элена обрадовалась поводу отвлечься, громкий шлепок вновь привлек внимание к Эр'рилу.
— Проклятые насекомые!
Он вновь ударил ладонью по обнаженной груди, и на коже остались два красных пятнышка.
— Запалите горшок, — сказал Джастон. — Иначе нас всех облепят кровососы. Здесь, возле берега, их пруд пруди.
Мисилл зажгла свечу от лампы и поднесла пламя к фитилю керамического сосуда, наполненного воском, — над ним взвилось едкое облачко. Запах напомнил Элене отвар остролиста, который использовали как болеутоляющее. Она хлопнула по шее — на пальцах остался кровавый след, — тут же укол пришелся в руку. Очень скоро все в лодке принялись стонать и лупить себя ладонями, даже Фардейл заскулил и потер лапой нос.
Лишь Джастон спокойно правил лодкой, уводя ее все дальше в топи.
— Я так долго живу в Высохшем Источнике, что дым тысяч таких горшков не только пропитал мою кожу, но и въелся в кровь, — пояснил он. — Насекомые не слишком охотно кусают нас, когда есть возможность полакомиться чужаками.
Элене показалось, что в глазах проводника мелькнули искорки смеха. Она скорчила гримасу и сбила очередного кровососа. И неужели так всю дорогу? Но вскоре едкая завеса окутала плот, и тучи паразитов отступили.
Суденышко плавно и уверенно скользило по зеленой воде.
— У меня есть мазь из растений, которые добавляют в воск, — сказал Джастон. — Она не так действенна, но все же помогает. Когда выйдем к быстрому течению, ветер развеет дым, и снадобье пригодится.
Немного успокоившись, Элена уселась на место, кровопийцы теперь почти не тревожили, и она огляделась. Город исчез за стеной кипарисов. Стоило появиться солнцу, над маслянистой водой поднялся туман; свет подернулся дымкой, от желтоватого мерцания заболели глаза. Деревья тянулись к плоскодонке, но Джастон ловко лавировал меж ними. Время от времени Элена замечала змей. Они гирляндами свисали с ветвей, будто украшения к Зимнему празднику; их яркие, желтые и красные, тела раскачивались над суденышком. Некоторые твари цветными лентами извивались в зелени болота.
— Милосердные гадюки, — пояснил проводник, заметив интерес девушки. — Их укусы ужасно болезненны, будто клеймом жгут, но через пару дней все проходит.
— Почему же тогда милосердные?
— Они не убийцы. По сравнению с другими обитателями топей их укус подобен поцелую.
Элена переместилась поближе к середине лодки, и Мисилл обняла ее за плечи.
— Не тревожься, милая. Змей не стоит бояться: если их не трогать, они не нападут.
— Но здесь встречаются и менее миролюбивые существа, — добавил Джастон. — Так что в болотах всегда будьте начеку.
Они плавно повернули и вошли в канал — в воздухе разлился сладкий аромат, запах тухлых яиц исчез. Элена поразилась, как быстро она привыкла к вони. Благоухание нарциссов и сирены целебным бальзамом наполнило легкие, на миг перенесло ее из опасных топей в родные земли.
— Пригнитесь, — строго предупредил Джастон.
Мисилл оглянулась на него через плечо.
— Лунный цветок?
— Да, и, судя по запаху, довольно крупный.
Воительница склонилась и заставила Элену сесть на дно лодки.
— Оставайся здесь, милая.
Фардейл замер рядом, готовый отразить нападение.
— Странно, что он охотится и после восхода, — пробормотал проводник.
Лодка медленно повернула, и впереди появился источник сладкого аромата: огромный пурпурный цветок размером с теленка, нависший над самой водой. Громадные лепестки приветливо загибались наружу, зазывая путников в самое сердце. Плоскодонка вполне могла пройти под ними, но Джастон держался как можно дальше. Они приблизились, и Элена поняла причину тревоги: мясистый, толщиной с бедро, стебель обвивал ствол кипариса, от него расходились сотни колючих лиан. Однако взгляд приковывали не длинные острые шипы, а несчастные животные, нанизанные на них. Петли обвивали белых хохлатых птиц и пушистых длиннохвостых зверьков; никто из жертв не шевелился. Растение медленно покачивалось, словно разбуженные первыми лучами змеи. Элена подозревала, что в движение огромного хищника приводило не солнечное тепло, а запах крови.