Некоторое время д'варф еще исследовал остров, но, так и не обнаружив ничего примечательного, вновь зашагал по вязкому болотному дну. Преодолевая сопротивление корней и водорослей, он гнался за беглецами до рассвета и весь следующий день. Запах становился все менее отчетливым — ведьма отрывалась от него.
Он не остановился, даже когда спустилась ночь: пока есть след, девчонка обречена. Рано или поздно ей придется снизить скорость или остановиться, и тогда он настигнет ее. И на этот раз не промахнется.
Поглощенный этими мыслями, Торврен не заметил огромного хищника, осмелившегося подобраться значительно ближе остальных. Зверь напал, и только тогда демон очнулся. Прежде чем тот успел пошевелиться, огромные челюсти сомкнулись на запястье и резким рывком выдернули истукана из грязи — бритвы зубов заскребли по каменной коже. Пылающие глаза Торврена посмотрели в огромные черные зрачки чешуйчатого существа — чудовище изучало чудовище. Болотный ящер ударил противника огромным хвостом.
Демон болтался, словно кукла в собачьей пасти. Существо превосходило его массой раз в пять, и обычный д'варф был бы уже мертв, однако Торврен был не так прост: захлебнуться он не мог, а каменная броня надежно защищала от укусов. Пока когтистые передние лапы искали на его теле слабое место, Торврен выжидал: как и большинство хладнокровных хищников, этот зверь брал внезапностью нападения, но не привык к длительным схваткам. Пусть вымотается.
Д'варф не ошибся — через некоторое время атаки заметно ослабели, но исход решила не усталость, а яд, выделяемый кожей кровавого охотника. Почуяв отраву, ящер пытался бросить жертву, но теперь Торврен вцепился в противника. Он обхватил огромную морду так, что зверь не мог его скинуть.
Вскоре чудовище, так и не разжав страшных челюстей, всплыло на поверхность. Высвободившись и отпихнув труп, возле берега д'варф заметил логово существа — в гнезде, словно крупные пятнистые камни, лежали яйца.
Вот почему чудовище решилось напасть, в то время как другие не осмеливались даже приблизиться — самку погубила забота о потомстве. Торврен толкнул мертвую тушу. Безмозглая ящерица.
Он вновь двинулся вперед. За время схватки запах ведьмы совсем ослабел, и демон беззвучно осыпал проклятиями животное и его материнский инстинкт. Как ужасно, когда ты, ведомый неподконтрольными тебе силами, становишься марионеткой примитивных позывов.
Кровавый охотник вновь поднялся на поверхность и втянул воздух.
Ближе к рассвету самец крок'ана ткнулся носом в мертвую подругу, а затем осмотрел гнездо. Оно уцелело, но без матери детеныши не выживут — потомство погибло, как если бы яйца растоптали. Он поднял нос к небу и взвыл от боли и ярости, и от этого пронзительного рева болота смолкли на несколько лиг вокруг.
Ящер вернулся к подруге и в последний раз обвил ее хвостом. Крок'ан, втрое превосходивший самку размерами, нежно прижал ее к себе и лежал так до тех пор, пока жажда мести не толкнула его вперед.
Одним взмахом могучего хвоста он сломал ближайшее дерево.
Обнюхивая бездыханную пасть, зверь запоминал запах убийцы.
Самец скользнул в воду, и охота началась.
Солнце разбудило Элену сразу после рассвета. Она отодвинулась от Фардейла и потянулась, приветствуя новый день. Волк пошевелился во сне. Девушка огляделась — спутники спали. Последняя стража была за Джастоном, но тот, по всей видимости, до утра не продержался. Проводник сидел на корме, уперевшись подбородком в грудь, и тихонько похрапывал.
Элена растерла затекшую шею и посмотрела по сторонам — вокруг лодки стеной стоял утренний туман, не было видно ни зги. Казалось, за пеленой вот-вот откроются болотистые берега и деревья, но вскоре глаза привыкли к призрачному утреннему свету, и стало ясно, что дымка не такая уж плотная. Почувствовав, что внутри зарождается волнение, девушка села повыше и снова огляделась.
Ее резкое движение разбудило Фардейла. Волк приподнял голову и протяжно зевнул, обнажив сверкнувшие зубы, затем не спеша поднялся и осмотрелся. Вдруг он замер, обратил взгляд к Элене, и перед ее мысленным взором проплыла картина: волк прыгает с высокого утеса и летит вниз.
Девушка встревоженно потрясла Мисилл за плечо, и та мгновенно открыла глаза.
— В чем дело, милая?
Элена обвела рукой окружающее пространство.
— Болота исчезли.
Солнечные лучи проредили туман, и теперь на лиги во все стороны расстилалась пустота; вода из черной стала голубой.