Джоак понял, что в последних словах старик солгал. Претор, будто почувствовав то же, обошел темного мага и внимательно его оглядел. Грэшим стоял совершенно спокойно, и тот наконец накинул на голову капюшон и отвернулся.
— Можешь идти. Слушай и наблюдай. Нужно хорошо ее встретить.
Грэшим было отвернулся к двери, но Претор остановил его:
— И позаботься о своем слуге. Он воняет, словно тухлая рыба.
Джоак должен был бы вздрогнуть и покраснеть, но его тело все так же равнодушно стояло рядом с хозяином.
— Да и зачем тебе мальчишка? Избавься от него.
Грэшим нахмурился.
— Нет уж. Как и Кровавый Дневник, он — карта, чья ценность в игре еще неизвестна. Подержу его в рукаве до конца партии.
Претор отвернулся к окну и махнул рукой.
— Тогда хотя бы помой его.
Грэшим едва заметно кивнул и повернулся на каблуках. Опираясь на посох, старый маг заковылял к огромной дубовой двери, окованной железом.
— Идем, — бросил он Джоаку.
Ноги повиновались, и мальчик побрел следом, разум обдумывал услышанное. Он знал, о ком шла речь — о его сестре. Внутри пустого черепа мальчик беззвучно заплакал. Элена жива! Прошло так много лун с тех пор, как он в последний раз слышал о ней, и невозможно было представить, погибла ли Элена в Уинтерфелле и, если нет, что с ней стало. А теперь узнал, что она свободна.
Но к облегчению и радости примешивался страх: сестра идет сюда! Ее поймают и, возможно, убьют. Он вспомнил, что обещал отцу перед самым бегством из родного дома защищать ее. Но как сдержать слово? Он не мог больше обманывать себя.
Тело ковыляло за господином, но разум отчаянно сражался с оковами. Он должен предупредить сестру.
Джоака охватила ярость, но ноги послушно шагали за темным магом, а слюна все так же стекала на подбородок из уголков растрескавшихся губ.
«Как? — мысленно вскричал он. — Как вырваться на свободу? Где дверь, что позволит мне покинуть собственный череп?»
Грэшим хромал обратно в свои покои, увлеченный недобрыми мыслями. Как осмеливается Шоркан приказывать ему, словно жалкому слуге! А ведь он когда-то наставлял станди! Конечно, с тех пор прошло много лет, и было это до того, как Кровавый Дневник расчленил их чистый цельный дух, и все же маг с трудом узнавал своего ученика. Неужели и с ним произошли столь разительные перемены? Нет, вряд ли. Расставшись с половиной своего существа ради создания книги, старец остался тем же человеком, только получил возможность мыслить более ясно, отчетливее видеть истинные порывы сердца. Он больше не мучился сомнениями, претворяя в жизнь свои самые темные желания. Прежде чувство вины и сожаления связывало ему руки, им управляли скорбь и боль. Но он отрешился от глупых эмоций и мог теперь осуществить самые сокровенные мечтания.
Удовлетворяя давнее любопытство, Грэшим спокойно изучал черную магию и уже не слышал стоны и мольбы о пощаде. Ритуал высвободил его тайных демонов и позволил предаваться наслаждениям, не испытывая стыда. Он забыл, что такое укоры совести. Книга развязала ему руки, и он наконец зажил в полную силу.
Маг тихонько выругался, с трудом спускаясь по лестнице. Почему же он скрыл от Шоркана истинные причины интереса к Дневнику? Нет, дело вовсе не в том, что он хочет помешать ведьме им завладеть. Грэшим намеревался уничтожить книгу из чистого эгоизма.
Старик сплюнул на пыльный пол. Он солгал, потому что станди не понял бы его. Глупец вполне доволен состоянием своего ущербного духа. И почему бы ему не быть довольным? У Шоркана есть все: не только безграничное могущество и свобода сердца, не знающего ограничений, но еще и молодость, которой лишился Грэшим.
Шоркан не старел. Он оставался все тем же темноволосым молодцем, каким был в момент создания книги, в нем по-прежнему кипела энергия юности — зимы бесследно проходили одна за другой. А тело Грэшима, подчиняясь необъяснимому капризу магии, продолжало увядать: суставы невыносимо болели, на глазах появились катаракты, выпали волосы, лицо избороздили морщины.
Всякий раз, когда он, посещая башню, видел статного красавца, в сердце загоралось возмущение, и оно все росло. Многие века вода точила этот камень, и колодец обиды, ненависти в его душе постепенно наполнялся.
С ним ужасно обошлись, и Грэшим намеревался восстановить справедливость. Столетиями он изучал рунические тексты, ставил опыты над животными и детьми и наконец через многотрудные изыскания нашел способ вернуть себе молодость. Однако сначала необходимо освободить вторую половину духа, для чего и требовалось уничтожить книгу.