— Вы слышали? — Крал заговорил тише, обращаясь к кому-то за занавесом. — Он зашевелился! Бойтесь его ярости и жажды крови!
— Мамочка, я не хочу смотреть на страшилище, — послышался детский голосок.
— Милый, это просто фокус, — устало ответила женщина. — Кто-то надел специальный костюм. Ты не хочешь посмотреть?
— Я не буду-у-у! — Ребенок приготовился закатить истерику.
— Хорошо, тогда пойдем домой.
— Хочу-у-у погладить большую собачку-у-у!
— Это был волк, милый, и хозяин уже уложил его спать.
Голоса матери и малыша начали стихать, мальчик снова закапризничал.
Крал заглянул за занавес, лицо сияло широкой улыбкой. Казалось, он наслаждается работой.
— Ну вот, ушли.
— Я слышал, — проворчал Тол'чак.
Неожиданно послышался женский голос, и горец вздрогнул. Немногим удавалось застать его врасплох.
— Покажите мне вашего монстра.
Незнакомка говорила быстро и уверенно — так шумит горный ручей весной. Крал быстро пришел в себя, тут же прикрыл занавес и затараторил:
— Ну если вы хотите увидеть зверя, прикончившего сорок человек и… — голос дрогнул. — И… Он… Я хотел сказать…
— Сожрал всех до последней косточки, — закончила за него женщина. — Да, я помню.
Монетка звякнула о тарелку.
— А теперь, будь добр, отойди в сторонку и дай мне взглянуть на твоего огра.
Крал, запинаясь, проговорил заученные слова:
— Бо-бойтесь его жажды крови…
— Да, конечно, всенепременно.
Женщина отвела полог и шагнула к клетке, а густо покрасневший Крал остался стоять у нее за спиной, придерживая занавес.
Едва взглянув на посетительницу, Тол'чак понял, почему так смутился товарищ: ростом с горца и лишь немногим уже в плечах, она, облаченная в кожу с железными заклепками, даже больше него походила на воина. Светлые волосы заплетены в косу до пояса, из-за спины торчат рукояти парных клинков. Однако лицо ее было красиво: пухлые губы, тонкие черты, огромные глаза цвета сумеречного неба. Крал неотрывно смотрел на нее, разинув рот.
— К чему эти нелепые побрякушки? И рога?
Горец опешил и залился краской. Женщина, очевидно, разгадала их уловки, и любые возражения только усугубят нелепость происходящего.
— Ну?
Она явно привыкла, чтобы на ее вопросы отвечали без промедления.
— Это маскировка, — заговорил Тол'чак. — Настоящих чудовищ в деревнях часто убивают.
Женщина даже бровью не повела, услышав огра.
— Где же твое достоинство? — спросила она. — Весь день корчиться в грязи на потеху зевакам!
Теперь уже Тол'чак потерял дар речи — так точно незнакомка обрисовала его положение.
Словно раздраженная кошка, одним неуловимым грациозным движением она повернулась к Кралу:
— Освободи его. Я не потерплю этого.
— Но?..
Ее глаза сверкали.
— Мне нужно кое-что сказать вам обоим, но я не стану говорить, пока… — Неожиданно она вновь повернулась к клетке. — Как тебя зовут, огр?
— Тол'чак.
— Хм… «Тот-кто-ходит-как-человек». Жестокое имя.
Она вновь обратила свой пылающий взор к Кралу, не обращая внимания на пораженное лицо Тол'чака.
— Повторяю, я не стану говорить, пока Тол'чак, словно бешеный пес, сидит в клетке. Освободи его. Немедленно.
Крал, все еще не в силах вымолвить ни слова, ошеломленно кивнул. Повозившись с ключами, он отпер замок и снял цепи. Уперев кулаки в бедра, незнакомка дожидалась исполнения своего приказа и, когда Тол'чак с трудом выбрался наружу, изучающе оглядела его. Казалось, она хотела что-то сказать, но потом передумала.
Размяв скрюченные ноги и спину, огр обратил к женщине искаженное болью лицо:
— Как тебя зовут?
Она едва заметно склонила голову.
— Мисилл Ярнош.
— Откуда ты знаешь язык огров?
Она отмахнулась.
— Есть вопросы поважнее. Например, зачем огр забрался так далеко от дома?
К Кралу наконец вернулся дар речи:
— Непонятно только, какое отношение это имеет к тебе.
Повернувшись, она приблизила к лицу горца свое.
— Мне стоило немалых сил выследить вас.
Рука Крала метнулась к рукояти топора, но женщина будто не заметила его предостерегающего жеста.
— Вы тут развлекаетесь, а ваши жизни в опасности. Зачем так долго торчать в Тенистом Потоке? Следовало бы соображать лучше, горец. Когда за тобой охотятся, любая остановка смерти подобна.