Станди открыл рот, но охотница опередила его:
— До сих пор ты был Элене хорошим охранником и не совершал серьезных ошибок. Однако далеко не все войны можно выиграть магией и мечом. Исход иных сражений решает слово. Я чувствую, что Элене необходимо поговорить с женщиной. Разреши нам немного побыть наедине.
— Пожалуйста, Эр'рил, — вмешалась Элена.
Станди встал, поджав губы. Ему все это явно не нравилось.
Крал поднялся на ноги и похлопал товарища по плечу.
— Мы пока упакуем вещи в соседней комнате. — Мерик и Могвид направились к выходу.
— А мы принесем ужин, — сказал элв'ин, кивнув оборотню. — Планировать лучше на сытый желудок.
Спина Эр'рила заметно расслабилась, и он кивнул.
— Ладно, поговорите пока. Только недолго.
Мисилл слегка склонила голову, соглашаясь и выражая благодарность.
— Никому не открывайте! — крикнул станди с порога.
Когда четверо мужчин наконец закрыли за собой дверь, воительница сняла мечи и устроилась на кровати поближе к Элене.
— Как ты с ним уживаешься?
Манера Мисилл закатывать глаза и такое родное лицо будто перенесли Элену в детство. Бессердечная охотница вновь стала ее давней знакомой.
— Тетя Ми… — Девушка не знала, с чего начать.
Мисилл повернулась к Элене, и только теперь стали заметны глубокие морщины и усталость в глазах. Очевидно, путешествие по стране далось ей нелегко.
Женщина протянула руки, нежно коснулась щек Элены, заглянула ей в глаза и потрепала по коротко остриженным крашеным волосам.
— Твои прекрасные локоны, — печально сказала она.
— Отрастут, — ответила Элена, опустив голову.
Мисилл вздохнула.
— Да, но в твоем взгляде читается боль иных потерь, многого уже не вернуть. — В голосе слышалась горечь. — Ты повзрослела, Элена, и гораздо сильнее, чем я предполагала.
Девушка с трудом сдерживала слезы.
— Я не уберегла тебя в Уинтерфелле. Фила подозревала, что ты можешь оказаться той, кого мы так долго ждали, но уверенности не было. В прошлом Союз Сестер уже ошибался. Узнав о смерти Филы, я поспешила обратно в долину, но опоздала — ты ушла. Мне следовало прийти раньше.
— Мне помог Джоак. — Элена осеклась. — Но он, он…
Мисилл потрепала ее по колену.
— Да, девочка. Союз узнал о случившемся, и меня отправили по твоему следу.
— Зачем?
— Я буду не только тебя защищать, но и учить искусству войны. Ты должна умело обращаться с мечом и кинжалом.
— Но у меня есть магия.
— Иногда гораздо проще решить дело острым клинком, чем заклинанием. Тебе необходимо знать все премудрости боя, здесь мы справимся. Но об этом… — Подхватив правую руку Элены, Мисилл стянула скрывавшую алое пятно перчатку. — …нам известно совсем мало. За прошедшие столетия многое забылось, остались слухи да легенды. Твой дядя искал в развалинах старой школы древние тексты, обучающие обращению с магией, чтобы помочь тебе. Но с его смертью мы утратили даже те крохи, что удалось найти, все сожгли вместе с его домиком скал'тумы. Гибель Бола стала для нас невосполнимой потерей.
Элена развела рубиновые пальцы, и сердце ее сжалось от безысходности.
— Значит, придется изучать магию самой.
— Да, некоторые сестры считают, так даже лучше. — Она накрыла ладонью кисть девушки. — И я разделяю их точку зрения.
Та наморщила лоб и недоуменно посмотрела на Мисилл.
— Почему?
— В пророчестве сказано, что появится ведьма и, объявив войну Гал'готе, зажжет факел свободы. — Она наклонилась ближе. — Не мужчина. В прошлом орден магов не смог справиться с гал'готалами. Так зачем идти прежним путем? И тому, что избрана женщина, и тому, что это именно ты, должно быть объяснение. Нам открывается новая тропа — тропа женщин!
Элена сжалась под пристальным взглядом охотницы, и, почувствовав ее страх, та смягчилась. Она вновь коснулась щеки девушки.
— Извини, я не думала тебя напугать.
— Не хочу нести это бремя, — тихо сказала Элена, и слезы, наконец переполнив ее, потекли по лицу.
Мисилл обняла девушку и принялась тихонько ее укачивать.
— Сдается мне, — сказала воительница, еще сильнее прижимая ее к груди, — нечасто ты позволяла себе выплакаться в этом путешествии.
Несколько мгновений они молча обнимали друг друга. В сильных руках воительницы чувствовалось тепло любви, и то была не любовь к обещанному пророчествами герою, а любовь к родному человеку.
Очень скоро Мисилл, чуть отодвинувшись, вытерла щеки Элены.
— У тебя глаза как у матери. Очень красивые, — тихо проговорила она.