То есть на новые турбогенераторы товарищ Кржижановский имел свои (и очень агрессивные) виды, однако, раз уж на заводах производство запустили на четыре месяца раньше плановых сроков, Николай Павлович распорядился эту «доплановую продукцию» заводчанам оставить: рабочие должны своими глазами увидеть, что доблестный труд вознаграждается не только деньгами. А лампочка в своей квартире — уже награда огромная. Вот только с лампочками было еще как-то не очень. Да и не только с лампочками…
Глава 25
С лампочками в СССР было худо. То есть не совсем уж худо: и немцы их с огромным удовольствием продавали, и сами понемногу делали. Делали пока исключительно на заводе «Светлана», Московское объединение фабрик электроламп существовало пока лишь в виде «группы товарищей, раздумывающих (за большие зарплаты) о том, как сделать хорошо». Но на «Светлане» лампочек делали аж по полторы сотни в сутки, и делали исключительно из немецкой вольфрамовой проволоки. Которую — проволоку — у немцев покупали по такой цене, что дешевле было готовые лампы закупать.
Николай Павлович лицензию на изготовление такой проволоки у Лодыгина выкупил и даже выстроил заводик по ее выпуску в Верхнеудинске, однако с сырьем для этой проволоки стало совсем уж нехорошо. Николай Павлович смог купить у китайцев двадцать тон шеелита, однако из-за гражданской войны в Китае доставить ее в Россию пока не удавалось. Да и что такое жалких двадцать тонн на огромную страну? Хотя… На «Светлане» за год на производство электроламп уходил целый килограмм проволоки. Но, с другой стороны, считать полсотни тысяч ламп в год достаточными объемами производства тоже не приходилось. А своих месторождений вольфрама в СССР не было. Точнее, о них ничего никому не было известно… почти никому. Все же старый Лодондагба не зря водил Николая Павловича по Забайкалью, и на берегу Джиды уже прошлой осенью начал строиться городок для будущих горняков. То есть несколько бурятских семей поставили там четыре просторных избы, дров прилично так нарубили…
Посланные на месторождение геологи набрали камней всяких, анализы провели — и оказалось, что руда там вообще замечательная: вольфрамит там с большой примесью ценного марганца, а еще в руде есть и серебро (много), и висмут, и медь (поменьше), и молибден, и цинк, и даже золото (хотя его совсем немного). И оловянный камень попадается, и берилла не то чтобы очень много, но достаточно для того чтобы хоть только его добывать. Один у месторождения недостаток: речка Джида — она очень длинная, течет себе по горным узким долинам… примерно двести пятьдесят километров течет до впадения в Селенгу, где нормальная железная дорога есть. А на этих километрах даже тропинок почти нет. И добраться до будущего городка пока можно было разве что верхом вдоль реки. Так что пришлось Николаю Павловичу обратиться с очередной просьбой к товарищу Ливеровскому с просьбой «срочно выстроить узкоколейку», и Александр Васильевич (узкоколейки яро не уважающий) принялся за работу, для скорейшего выполнения которой ему были приданы два полка из состава РККА, базирующиеся в Верхнеудинске и Иркутске. А товарищ Гаккель срочно принялся изобретать узкоколейные тепловозы с «обрезанными» до двух цилиндров коломенскими дизелями…
Правда «прошлогодние» геологи намекнули, что кроме коренного месторождения вокруг рудника еще и изрядно песка понабросано, в котором можно вольфрамовую руду просто намыть, хотя и очень немного — так что весной туда обживать дома отправилась небольшая старательская артель. По словам геологов за сезон там получится намыть руды может пудов двадцать, а может и пятьдесят — но когда вообще ничего нет, то и двадцать пудов лишними точно не окажутся. А сотня килограммов вольфрамовой проволоки — это уже пять миллионов лампочек…