Министр черной металлургии товарищ Пальчинский поначалу очень сильно возражал против строительства комбината в Магнитогорске: по его мнению место для такого завода крайне неудобное. То есть с точки зрения обеспечения завода углем — но когда Глеб Максимилианович обрисовал ему всю картину в целом, Пётр Иоакимович развил чрезвычайно бурную деятельность. Которая, в числе всего прочего, проявилась и в том, что почти на всех металлургических заводах страны были срочно организованы обучающие центры для рабочих, которые трудиться станут на новых комбинатах. А рабочих требовалось очень много: на каждом из этих двух заводов одних только домн на двадцать пять тысяч футов строилось сразу по шесть штук.
А еще в Караганде строились новые шахты и разрезы, в Магнитогорске строился рудник — работы хватало. И даже рабочих на все эти работы хватало: невостребованные крестьяне на стройки вербовались с большим удовольствием. Хотя условия для строителей были, по мнению Николая Павловича, спартанскими: в собранный из деревянного бруса и досок с засыпкой стен землей вперемешку с опилками вагончик шесть на три метра заселяли по восемь человек, в домике с единственным окном в торце кроме двухэтажных нар имелась чугунная печка-буржуйка и рукомойник, сортир с выгребной ямой ставился один на шесть таких домиков. Но мужикам нравилась трехразовая кормежка в столовых, ежедневно работающие бани, зарплата опять же позволяла после одного сезона семью в течение года худо-бедно прокормить…
Вот что никому из мужиков не нравилось, так это то, что за прогулы их немедленно выгоняли, с вычетом недельной зарплаты. И за появление на работе в пьяном виде выгоняли — но «народ осознал важность работы» (то есть понял, что никуда уже не деться), и дисциплину в целом соблюдал. И даже старался «нормы перевыполнить», так как оплата шла в основном сдельная.
То есть на строительстве металлургических заводов и городов возле них сдельная, а на постройке железных дорог — вообще сдельно-премиальная. Но там и условия для работы похуже были: две трети выстроенных вдоль будущей дороги «временных поселков», коих возникло почти три сотни, даже водой обеспечивались привозной. Где реки близко были, то гужевым транспортом возили, а где подальше — то уже специальными грузовиками с установленными в кузовах цистернами. Так что «баня каждый день» здесь была лишь светлой мечтой…
Но зато рабочие тут часто встречались с самим министром путей сообщения! Сергей Демьянович, вдохновленный мыслью о постройке тысячеверстной дороги за один сезон, постоянно на строительство ездил, изучал передовой опыт, советы полезные давал — но чаще срочно решал какой-нибудь вопрос по снабжению чем-то этой грандиозной стройки. Он вообще на лето переселился на Южный Урал, ведь там сразу две важнейших дороги строилось: вторая шла от Орска к месторождению хрома. Вроде до него было ближе от Актюбинска дорогу тянуть, но рельеф местности не позволял, и пришлось идти «длинным путем».
На самом деле никто и не думал, что железные дороги эти получится выстроить полностью за один сезон, или даже за год. Их вообще пока строили однопутными, а уж все большие мосты на дорогах (через Урал, через Тобол и Ишим) по расчетам хорошо если к следующей осени пустить выйдет. Но даже один рельсовый путь, прерываемый паромными переправами через большие реки или идущий по временным деревянным мостам (с ограниченной грузоподъемностью) поможет всю дорогу достроить очень сильно. Так что товарищ Карейша прилагал все усилия к тому, чтобы хотя бы проложенные по временной схеме пути до зимы были достроены. И, поскольку ему для столь дальних путешествий был приобретен Юнкерс Ф-13, он часто и в Москву наведывался, где делился радостными впечатлениями — и Николай Павлович, не удержавшись, тоже слетал поглядеть на «стройку века». Правда совсем не для того, чтобы ее как-то ускорить.
По возвращении в Москву он опять встретился со Струмилиным и выдал «новое задание»:
— Станислав Густавович, тут для вас новая работенка намечается.
— Я уже организовал то, что вы просили. Называется «Институт технического анализа», подчиняется непосредственно Госплану, они уже по стеклу зеркальному венецианскому работают…
— Ну и пусть стекло анализируют, я о другом. У нас сейчас через кайсацкие степи две дороги железные прокладываются.
— Слышал об этом.
— Вообще-то там в основном степь сплошная, причем весьма, я бы сказал, неприветливая. Зимой морозы дикие, летом жара и сушь. А дороги-то обслуживать надо. И я вот что подумал: надо бы нам вдоль дорог этих деревушки организовать. Километров через пять вдоль всех путей. Но здесь мы сталкиваемся с несколькими проблемами, и первой будет водоснабжение этих поселков. Реки там какие-то все же есть, хотя — кроме Тобола и Ишима, весьма убогонькие, а в Караганде, как город поднимется, с водой вообще беда будет. Я к чему веду: нужен будет расчет канала в Караганду из Иртыша, расчет затрат на высадку защитных лесополос вдоль железных дорог…