— Вот уж республика могучее некуда…
— Предлагает — в обмен на некоторые преференции — направить в Индонезию могучий военный флот, который будет голландские владения там защищать от британцев и японцев.
— Да и у них и лодок-то приличных нет!
— А флот, сколь ни странно, уже есть. Пока не очень могучий, но это временно. А за защиту просит всего лишь передать в аренду на сорок девять лет никому не нужный архипелаг под названием Ару. Голландцы там все ценные деревья уже вырубили, полезных ископаемых там отродясь не водилось — в общем, бросовые земли. В доказательство могущества — и как арендную плату за первые двадцать лет — монголы передают Голландии некоторую денежку.
— Нашу денежку?
— Нет, свою, монгольскую. Мы же там уголь и руды разные не забесплатно берем, вот денежка монгольская у нас в банках и накопилась — но она всяко уже не наша.
— А монголам-то этот архипелаг зачем? Если там ничего нет…
— Во-первых, в море вокруг очень много ценной рыбы.
— Монголы рыбу вообще не едят!
— Мы едим. А во-вторых — и это самое главное — в тех краях очень хорошо растет масличная пальма. Которая дает в год не менее двух тонн масла с гектара. Квадратный километр плантаций дает этого масла двести тонн, пятьсот квадратных километров — сто тысяч тонн. А площадь архипелага — почти девять тысяч километров. Конечно, не будут монголы весь архипелаг пальмой засаживать, но почему бы им не продать в СССР сотню-другую тысяч тонн масла?
— Как я понимаю, могучий флот монголам тоже нам строить придется…
— А качестве платы на масло и рыбу.
— А монголы нас не обманут? Я слышал, что руководителем правительства там какой-то батыр, которого никто вообще не видел, из наших людей, я имею в виду. Он не предаст?
— Не руководитель правительства, а повелитель всех монголов и бурятов Наранбаатар-хаан. И благодаря ему, кстати, сейчас существует вся наша дальневосточная металлургия: уголь-то мы из Монголии возим. Опять же медь и молибден в изрядных количествах. А насчет предаст… видел я, что люди легко предают родных, любимых, Родину. Но чтобы человек сам себя себе предал — даже не слышал.
— Эээ… вот это не понял.
— Так уж получилось, что повелитель всех монголов и бурятов Наранбаатар-хаан с вами сейчас и разговаривает. Но всем об этом знать категорически не стоит. Вы знаете, почему у монголов вообще предателей не бывает? Потому что если таковые и попадаются, то они очень быстро перестают жить. Очень быстро и очень мучительно…
— Хм… я понял. А если другие…
— Здесь, в Москве, об этом знают теперь двое — меня не считая, конечно. В Верхнеудинске… есть несколько человек, но тоже не из болтливых. А вы… вы просто имейте в виду, что года через три у нас вдруг появится много новых продуктов. Но и много новых забот, конечно. Каких именно — я пока даже не знаю, но уверен, что мы с ними справимся. Потому что должны.
— Кому должны? — с некоторой опаской поинтересовался Станислав Густавович.
— России. Державе Российской.
Глава 27
— Извините, а вы каждый день умываетесь? — с легкой улыбкой на лице поинтересовался Николай Павлович у товарища Сталина. Тот побагровел и, едва сдерживаясь, в свою очередь спросил:
— Вы считаете членов ЦК грязными… свиньями?
— Нет конечно, мне просто интересно стало насколько вы в ладах с арифметикой.
Разговор состоялся на первом заседании ЦК в январе двадцать шестого года, на котором подводились итоги года предыдущего, и на котором мнения этих членов резко разделились. Большая часть считала, что «достигнуты грандиозные успехи», а меньшая (состоящая вообще из одного человека) — что в стране наблюдается полный провал. Причем в провале обвинялась как раз эта «большая часть» практически поголовно, и, когда тезис был озвучен, Иосиф Виссарионович не удержался и поинтересовался, почему меньшая часть ни с кем не посоветовавшись перевела в Голландию почти сто миллионов рублей золотом, да еще взяла перед голландцами трудновыполнимые обязательства. И вместо ответа получил такой оскорбительный вопрос…
— С арифметикой у меня все хорошо, я даже подсчитал, что на выполнение непонятно для чего взятых обязательств нам потребуется потратить еще минимум сто миллионов в ближайшие три года! А вот понять, что от этого выгадает СССР, мне не удалось.
— Ладно, поясню. Вы, как всякий приличный человек, умываетесь, причем по несколько раз в день. Руки с мылом моете перед едой и после посещения туалета, а после бани еще и белье чистое надеваете. А так же не ходите в грязных вонючих портках, рубашки носите чистые да глаженые. А чтобы умываться и ходить в чистой одежде, вы тратите — можете у Струмилина уточнить, он цифры лучше знает, но и моего примерного расчета хватит — обычное мыло. На которое — причем лично для вас, как и для каждого приличного человека — тратится в пересчете на неделю примерно пятьдесят граммов жира.