— Я что-то не слышал о расстрелах там…
— Ну так еще их и не расстреляли. Но скоро расстреляют: у нас в СССР убийц не прощают. Идейных убийц не прощают — а они идейные. Видите ли, их очень немного — но вот как раз воспитательную работу партии они изгадить способны весьма сильно, так что выбора у нас нет.
— Выбор есть всегда.
— Вы правы, только у нас выбор очень простой сейчас: сдохнуть всей страной, передав остатки населения в рабство иностранным капиталистам или уничтожить десяток-другой тысяч идейных подонков. Вы про Парагвай, как я вам рекомендовал, прочитали?
— Прочитал, — Сталин сморщился, — но что-то мне не верится, что…
— Что люди на такое способны или что нам подобную судьбу готовят?
— Второе. Скорее второе.
— Тогда отдельно сообщаю: Британия сильно надавила на шведов, и шведы перестали продавать в СССР подшипники. Вообще перестали, а на шведских подшипниках, между прочим, все электромоторы в новых наших станках делались. И подшипники перестали продавать нам и американцы, и бельгийцы, и немцы…
— А что же нам теперь делать?
— Использовать свои, советские подшипники.
— Так нет своих-то!
— Есть, просто их пока мало, да и возить далеко. Но быстро нарастить производство мы сумеем — а вот заграничные капиталисты об этом еще не знают. И, я думаю, пусть пока остаются в неведении.
— А… где? Я имею в виду, где они делаются?
— От Красного Камня к Нерчинскому Заводу дорога строится железная, так на двадцатом километре у разъезда городок выстроен, у реки Урулюнгуй. Вот в городке Урулюнгуй их и делают.
— А… а зачем так далеко?
— Так получилось. Инженеры с металлического завода его придумали и выстроили: много им за своем заводе подшипников нужно было, а возить из Европы их очень далеко. В самом же Красном Камне им воздух не понравился: все же девять доменных печей, мартены, батареи коксовые… Но это неважно: важно то, что заводик этот все оборудование для себя сам же и выделывает, и сейчас для другого завода подшипников уже делать начал. Его мы, скорее всего, в Красноярске запустим, где-то к середине лета…
— Ну хоть это радует. Но вы уверены, что нам что-то еще, кроме подшипников, продавать не прекратят?
— Нет, не уверен. И тут для партии появляется новая работа.
— И какая же? Узнавать, что нам продавать перестанут?
— Для этого есть специальные люди. Дело совсем в другом: мужик, в массе своей, потихоньку жизнью своей становится доволен все больше: не голодает, одежда и обувь, хоть плохонькая, но уже в достатке — а там и лучше она будет, и доступнее. И ему, мужику, вроде больше ничего и не надо.
— Вы не правы.
— Я прав, но это еще не конец. В городе рабочий тоже в довольство впадает: работа есть, зарплата есть, в магазинах товара все больше — и он теперь жилы рвать не желает. Получается, что и крестьяне, и рабочие ничего нового и не хотят особо — они просто не знают, чего еще желать-то. И вот партия должна им объяснить, чего же им на самом деле надо. Дать им мечту, ради достижения которой им нужно трудиться лучше и новому учиться. И помогать в учебе и труде.
— Как помогать?
— Идеями. Кружки всякие организовывать, вроде как, допустим, музыкальные или рукодельные, но в которых тем, кто в кружки эти ходит, потихоньку, ненавязчиво так, объясняют, что на самом-то деле они живут в дерьме, но если постараться, то из дерьма этого можно вылезти и… Я вот чего тут подумал: сейчас это Общество друзе воздушного флота среди молодежи довольно популярно стало…
— Оно как раз под руководством партии…
— Под неважным руководством. Разные статеечки в журнале печатает да детишек сказками кормит. Вы организуйте для молодежи, да и для взрослых тоже, кому интересно станет, летные кружки, пусть настоящие планеры строят, сами на них летать начинают. Станки-то ненужные в таких заведениях сгодятся, там же больше руками поработать придется, а мелось всякую и на допотопном станке сделать можно — при желании-то. А еще нужно тем, кто успехов каких-то в этом деле достигнет, организовать школы летчиков-любителей, на это правительство денег даст.
— Еще и самолеты понадобятся.
— И самолеты даст. Поликарпов уже разных учебных самолетов три штуки разработал, я смотрел, так пару из них даже в деревенской мастерской построить несложно будет. Моторы подходящие есть… Давайте-ка вы, Иосиф Виссарионович, этим вопросом займитесь.
— Я?
— Думаю, что летчик из вас не хуже чем из меня получиться сможет, особенно если нас в летную школу на пару лет поместить и не кормить, пока не научимся летать. Но мне такие перспективы не нравятся, так что вы просто подыщите среди большевиков людей, которые это дело поведут. Это раз, а два — подумайте и о том, чем еще народ увлечь можно. И как что-то надумаете, сразу мне и говорите: прикинем, во что идея ваша обойдется и… только вы уж сразу подумайте, кто персонально каждым делом заняться сможет. Вот это, я думаю, пока и будет важнейшей задачей партии: людей увлечь. И решить, чем именно увлекать — ну а я продолжу текущими делами заниматься: как ни крути, в с капиталистом нам воевать когда-то придется. И победит в такой войне тот, у кого промышленность, да и не только она, а вся экономика державы, окажется сильнее.