«Дрова» на электростанцию возили почти со всей области. То есть не со всей, леса восточнее Новгорода гранулами обеспечивали новую ТЭЦ в этом городе — но за Новгородскую ТЭЦ ее строителей наградили всего лишь медалями «За доблестный труд». Потому, что на Новгородской агрегаты стояли «серийные», по сорок четыре мегаватта. Пять штук стояло — но «обыкновенных». То есть тоже новейших, однако Николай Павлович свое решение «туда Звезд не направлять» объяснил просто:
— В Новгороде котлы стоят тоже Шуховские, подключал электростанцию к общей сети тот же Глеб Максимилианович, дрова туда по Алексеевской технологии добывают. Просто этим троим в постановлении о награждении перечислять все электростанции, к которым они руку приложили, не стоит.
— Почему не стоит? — удивился Иосиф Виссарионович, так же входящий в наградную комиссию.
— Потому что я буду эти постановления вслух зачитывать. А если в постановлении всё написать, то первого я награждать начну утром, а последнему Звезду вручу уже ближе к полуночи. А тот же Шухов уже не мальчик, устанет сильно…
Новгороду с его двадцатью тысячами населения не требовалось столько тепла, сколько выдавала ТЭЦ — и «лишнее» тепло пустили на отопление массово строящихся рядом теплиц. Просто инженеры, которым Николай Павлович рассказывал про «венецианские зеркала», технологию отработали — и теперь уже три новых стеклозавода давали стране столько прекрасного оконного стекла, что его хватало и на все тройки, и на те же теплицы. Правда, теплицам пока доставалось очень немного, но и новые стеклозаводы продолжали строиться…
И не только стеклозаводы. После того, как товарища Кирова правительство отправило «строить новые города на Дальний Восток» (Николаю Павловичу уж очень не понравилось увлечение петербургского партруководителя местными балеринами за казенный счет), у него был изъят (тоже купленный за казенные деньги) американский холодильный шкаф. Который был передан «для изучения» группе выпускников МВТУ, и один из них, Савелий Петрович Савельев, предложил конструкцию компрессора, не требовавшего ежемесячного обслуживания. Хороший инженер из него получился — а так как из Монголии молибдена поступало уже довольно много, использование в качестве смазки сульфата этого самого молибдена уже не выглядело «безумно дорогой экзотикой». Но в стране правило действовало простое: инициатива наказуема исполнением — и Савелий Петрович теперь строил завод по выпуску этих компрессоров. В родной Сызрани строил, а холодильники с этими компрессорами предполагалось делать на новом заводе в Кузнецке, железную дорогу к которому срочно электрифицировали. Источником энергии для дороги Кржижановский предполагал использовать новенькую ГЭС на реке Сызранке: по его убеждению только ГЭС могла оперативно реагировать на резко меняющуюся потребность в электричестве для локомотивов. Ну да, могла, только двух мегаватт хватило бы лишь на пару одновременно движущихся по дороге поездов — впрочем, на участке в сотню с небольшим километров больше их и не ожидалось.
Тем не менее Глеб Максимилианович (лично занимавшийся постройкой этой ГЭС) догадывался, что в городе потребители электричества и кроме железной дороги имеются — так что опять-таки под его непосредственным руководством была организована небольшая проектная контора, занятая разработкой уже ТЭЦ на «местном топливе». Не на дровах, а на горючем сланце, месторождение которого находилось буквально на окраине города (и которое потихоньку разрабатывалось уже больше десяти лет). К этой работе Кржижановский привлек Владимира Николаевича Ипатьева: если эстонцы из своего сланца много полезного добывали, то почему бы и здесь этим не заняться?
А заниматься, судя по сумме требуемых на такое занятие средств, которую Николаю Павловичу озвучил Владимир Николаевич, требовалось всерьез. Хотя станция предполагалась и не очень мощной — всего-то десять-двенадцать мегаватт — ее строительство Глеб Максимилианович считал делом крайне необходимым. В качестве «эксперимента»: ведь на сланцах в мире еще ни одна электростанция не работала, а «небольшие доработки» в проект, внесенные группой химиков под руководством Ипатьева, делали электричество вообще «отходом химического производства». Вот только необходимые средства…
Самый веский аргумент «за» постройку новой станции Николаю Павловичу изложил Николай Александрович — Семашко — сообщивший, что из сызранского сланца можно добывать ценнейший медикамент, который сейчас страна вынуждена закупать у французов за совершенно неприличные деньги. Так что проект был запущен с высочайшим приоритетом…