Это постановление Николай Павлович пробил в Президиуме объяснив, что на складах все еще валяется без дела почти двадцать тысяч никому не нужных станков. И пробивать стал, вспомнив, как крепостные мужики безо всякого финансирования «производство ТНП» в качестве отхожих промыслов обустраивали в своем сарае, тратя лишь копейки малые или вовсе забесплатно, своими руками мастеря «станки». А елси есть станки уже готовые… То есть купленные у американцев станки практически все у делу приспособили в свое время, но теперь заводы и фабрики старье планово меняли на более современное оборудование, а вот это старье отправлялось на склады: теоретически и их можно было как-то к делу приспособить, только руки не доходили. У государства не доходили, но рукастые мужики их очень даже приспособили. И так быстро приспособили, что уже к началу лета городские магазины оказались завалены разнообразной мебелью, ассортимент металлической и стеклянной посуды поражал воображение, а ранее остродефицитная электрическая арматура вроде патронов для лампочек, выключателей и электророзеток из числа труднодоставаемых товаров полностью исчезла. А в магазинах специально созданной сети «Свет» появилось огромное количество разнообразных настольных, настенных, напольных и потолочных светильников.
Однако артели занялись не только производством ТНП, как ожидал Николай Павлович. Некоторые стали изготавливать различные полуфабрикаты для других артелей, а некоторые — производством товаров вполне промышленных, но которых промышленности явно не хватало. Две не самых маленьких артели принялись за производство свинцовых аккумуляторов, сразу несколько принялись масляные фильтры для моторов делать — причем даже фильтровальную бумагу им тоже отдельная артель изготавливала. Понятно, что у всех этих артелей очень быстро возник дефицит сырья — и по городам быстро возникли «пункты приема вторсырья», где принимали макулатуру, тряпье, стекло (даже битые бутылки), любой металлолом… почти любой, таких артельщиков строго предупреждали, что за прием ворованного (и промышленного) вторсырья карать будут беспощадно.
— Ну и зачем ты все это устроил? — поинтересовался Струмилин у Николая Павловича ближе к концу лета. — Ведь получилось совсем не то, о чем я тебя просил: да, товаров народного потребления стало гораздо больше, но ведь наличные деньги теперь крутятся между гражданами, казне особо ничего не принося.
— А вот тут ты не прав. Во-первых, артели и индивидуалы платят столь ненавидимые тобой налоги. Во-вторых, они сразу поглотили почти миллион безработных, которых государство на работу пристроить не могло. В третьих, там люди работать учатся, ведь пока что большинство артельщиков просто из деревни пришли и ничего делать толком не умеют. А когда научаться — тут и госпредприятия появятся подходящие. Но главное — очень скоро большинству этих артелей станет тесновато, они захотят развиваться и расширяться…
— И что?
— А ты закон-то читал? Численность членов промартели, выпускающих ТНП, ограничивается полусотней человек. Численность артелей, выпускающих продукцию промышленного назначения — вдвое меньше.
— Тоже мне — проблема! Они просто вместо одной артели две создадут, три…
— Не создадут. По двум причинам: первая в том, что какие артели можно создавать, определяет специальный комитет в зависимости от местных потребностей. Во-вторых, Госснаб просто не будет выделять больше сырья и материалов, да и со станочным парком…
— То есть если они захотят расширяться, то придется им под крылышко государства уходить? И им-то какая выгода?
— Сейчас в большинстве артелей зарплаты даже меньше, чем на госпредприятиях: у них производительность труда ниже из-за устаревшего станочного парка. Так что переход в госсобственность такой фабрики будет для них выгодным — просто пока мы этого им предложить не можем. А как насытим современными станками нынешнюю промышленность, как раз и к артелям можно будет подступиться. Жаль, что это будет не очень скоро, но ты должен к этому стремиться.