В принципе, установки тоже получались не сильно-то и дешевые, однако когда энергии не хватает, все старались любой ее источник задействовать — а объемы всякого дерьма в стране получались более чем приличные. В особенности после того, как вокруг крупных городов начали массово строиться свинофермы…
— Мне вот что интересно, — поинтересовался перед заседанием специально созданной «метановой комиссии» у Кржижановского Струмилин, — а без этого сжижателя газы из канализации нельзя было получать?
— Можно, но тут сжижатель Ветчинкина вообще устройство вспомогательное. Для его работы нужно иметь производительность метановых танков примерно три-четыре тысячи кубометров по метану в час. Вроде немного: это газ, получающийся всего из пары десятков тонн сухого дерьма или четрырех-пяти — влажного. Однако содержимое в метановом танке бродит месяц-полтора, так что требуются танки на тридцать — тридцать пять тысяч тонн содержимого. Которое раз в месяц нужно в эти танки заново загружать. То есть в сутки нужно поставлять тысячу тонн отходов, так что основа этого метанового производства — транспорт.
— Понял, дерьмовозы…
— И они тоже, но оказывается, что гораздо эффективнее в них разные прочие отходы использовать. Ботву картофельную, солому перемолотую, отходы мясобоен — но все это нужно на газовые заводы как-то доставить. А доставлять можно по-разному: та же московская канализация снабжает ценным сырьем три газовых установки осадком их канализационных отстойников.
— А солому или дерьмо со свиноферм?
— И с ферм, где бычков на мясо выращивают или с молочных тоже — это да, автомобильным транспортом.
— А не слишком дорогой газ получается?
— Ну да, не твой же отдел считал. Каждая установка в сутки дает почти триста тысяч кубометров газа. В Московской области их уже пять работает, а будет еще с десяток к следующему году. Если газ просто сжигать в топках электростанций… одна газовая установка — это двадцать пять мегаватт постоянной электрической мощности и втрое больше тепла. А такую электростанцию, на очищенном метане работающую, можно хоть в центре города ставить: газовая топка дыма вообще не дает.
— Тогда для меня остается непонятным вопрос, почему правительство позволяет людям гадить мимо метановых танков в других наших городах?
— В Петрограде до лета тоже три установки запустят…
— Да я шучу так… хотя если все потщательнее посчитать, будет не до шуток. И возникает другой вопрос: если это так выгодно, то почему в других странах этим не пользуются? Почему мегаватты из дерьма не получают?
— Получают, первая электростанция на таком газе заработала лет двадцать назад, правда маленькая. Но у неочищенного метана тепловыделение гораздо меньше, так что изобретение Владимира Петровича тут сильно помогло. А вообще-то это все Николай Павлович в таких масштабах затеял, когда узнал, что в Германии при очистке сточных вод много газа вырабатывают. И что в эмшерские колодцы специально добавляют солому молотую чтобы больше газа получалось. Он ведь тоже арифметику в школе учил, вот и подсчитал, сколько газа можно получить с такого города, как Москва…
— А до него арифметику в школах не преподавали?
— До него никто просто в государственном масштабе этот вопрос не рассматривал. Тут ведь все просто считается: одного навоза или дерьма мало, нужны разные отходов, которые у капиталистов у разных компаний возникают…
Николай Павлович добычей метана из дерьма в промышленных масштабах озаботился вовсе не от «предвидения невероятной пользы». Он просто подошел к возможности получения «лишнего топлива» с позиции простого мелкого помещика. Это какому-нибудь князю с тысячами крепостных поклон за парой копеек, на дороге валяющихся, неуместен — а когда у тебя поместье в три дома с пятью душами, тут и полушке поклониться готов. Потому что здесь подушка, там полушка — а к Рождеству уже и пятиалтынный собирается…
А тут пятиалтынный собрался и вовсе новенький, блестящий: газ — он, конечно, в качестве топлива просто замечателен и удобен, но если его не в печь направить, а…
Владимир Николаевич Ипатьев предложил этот чистый метан направить в колонны для гидрокрекинга вместо дорогого водорода. Результат получился странным: с одной стороны выход высокооктанового бензина несколько упал. С другой — на выходе стало получаться гораздо больше всякого этана, пропана, бутана и прочих газов, но химик им тоже много полезных применений тут же нашел. То есть он и раньше нашел применение этану, а когда его стало много больше…