Мистеру Прайсу на пушки и даже на сталь было вообще плевать, он здесь сидел по поручению Госдепа — в котором, собственно, и получал свою весьма немаленькую зарплату. В свое время президент Гувер очень опасался, что новая страна пойдет по пути сотрудничества с Советской Россией — вот мистер Прайс и очутился на краю света. По поручению уже президента Рузвельта, который — по мере возможности — убирал из Госдепа всех ставленников Гувера. Зря, конечно, убирал: профессиональному дипломату вообще наплевать, кто нынче в Белом доме сидит, а предшественник мистера Прайса в Киркинесе работал исключительно грамотно. Спокойно отсчитывал туземцам монетки и бумажки — и спокойно слушал их разговоры: он-то язык саамов очень неплохо знал, у него мать была из этих мест. А мистеру Прайсу пришлось язык изучать самостоятельно — и хорошо еще, что начальник порта — бывший русский офицер, проработавший тут уже почти семь лет, ему в этом деле помог.
Впрочем, овладение языком туземцев ничего нового не дало: как разузнал еще предшественник Джеральда, Советы к восстанию саамов вроде никакого отношения не имели. А имел отношение какой-то швед из Финляндии, мечтающий в возвращении Финляндии выхода к Баренцеву морю. Богатый финно-швед, но глупый: лопари финнов не любили разве самую малость меньше, чем норвежцев и присоединять свою землю к Финляндии не захотели. Да и чего бы им этого хотеть: продавая руду, саамы получали на душу населения денег больше, чем даже не самый бедный финский фермер. Ну, наверное больше: оказывается, туземцы и сами не знали, сколько их. Тем более сейчас не знали: довольно много народу из этого племени перебралось в Руийю из Швеции и из Финляндии. Что же до отношений с Советами, то они были, но не сказать, что особо дружественные. Так, торговали потихоньку: все же хлеб или овощи в Киркинес доставлять из России гораздо ближе и гораздо дешевле, чем откуда-либо еще. Да и рыбу в Россию продавать удобнее — но этим отношения и ограничивались, так что и Гувер, и Рузвельт… впрочем, если досидеть здесь до конца трехлетнего контракта, то потом можно будет до конца жизни вообще не работать и жить припеваючи: кое-какие товары, не вносимые в таможенные декларации рудовозов, обеспечивали кое-какой приварок к зарплате агента Госдепа. Приварок, превышающий эту зарплату на порядок…
Весной тридцать пятого года в СССР была принята новая Конституция. Осеню тридцать четвертого проект Конституции был опубликован в газетах, сформирована специальная Конституционна комиссия, в которую каждый гражданин мог прислать свои замечания и предложения. Предложений поступало очень много, комиссия их рассматривала, сортировала и оправляла на рассмотрение «отфильтрованный поток» в Президиум комиссии. Там все эти предложения отдельно рассматривались, оценивались…
А затем они большей частью отправлялись в мусорную корзину: реально над проектом Конституции работали четыре человека: Андреев, Сталин, Сергеев и Ворошилов. В комнате, где они работали, стоял густой табачный дым и стойкий запах валерьянки: обсуждение было весьма бурным. Но в конечном итоге получился проект, удовлетворяющий всех.
Самые серьезные изменения коснулись Верховного Совета: теперь Совет Союза выбирался из расчета один депутат на два миллиона населения, а в Совет Национальностей избиралось по два (на самом деле по три — третий считался «запасным») депутата от каждой республики. Причем второй законодательной инициативой не обладал, но мог наложить вето на любой законопроект если в Совете считали, что он в чем-то ущемляет права какого-то народа. Впрочем, это вето тоже могло быть преодолено по специальной процедуре…
Главным же было то, что депутаты были обязаны весь срок своих полномочий работать в Совете, работать в специально созданных отраслевых комиссиях — и за результаты работы отвечали перед Президиумом. Формально перед Президиумом, а по факту — перед Председателем Президиума, который имел полномочия любого депутата от работы отстранить (после чего по его избирательному округу назначались перевыборы), мог вообще весь Совет Союза распустить (Совет Национальностей был неприкосновенен). Еще Председатель Президиума имел право уже непреодолимого вето…
— А вы, товарищ Андреев, считаете себя способным не поддаться искушениям абсолютной власти? — поинтересовался Сталин перед тем, как поставить свою подпись перед передачей проекта на утверждение текущим составом Съезда Советов.
— Безусловно. У нас повариха одна работает, девушка молодая и весьма в своем деле умелая…