— Что вы ищите? Кто вы? — а затем, внимательно оглядев сидящих неподвижно на лошадях бурятов, добавил: — Здесь нет дацана, вам неверно сказали.
— Мы это знаем, — ответил ему Николай Павлович, соскакивая с коня. — Разрешите представиться: Андреев Николай Павлович, подполковник Андреев. Что смотрите? Я в бабушку Андаму пошел.
— Ну… тогда понятно, а то я, признаться, удивился: бурят-бурятом, а туда же: Андреев. Родня, стало быть? — улыбнулся старик. — А я — Андреев Константин Александрович, в некотором роде владелец сих угодий. Вы часом не внуком мне приходитесь? А то я всех их и не упомню.
— Я, в некотором роде, потомок Павла Васильевича, а вы, если не ошибаюсь, сын Александра Васильевича?
— Да, именно так и есть. Стало быть, вы внучатый мой племянник…
— Костик, да сколько же тебе лет? — не удержался Николай Павлович.
— Весной восемьдесят вторые именины справил…
— Как же время-то быстро бежит… а тебя тут не обижают?
— Отнюдь. В войну германцы сюда и не заходили, в революцию, будь она проклята, какие-то красные комиссары было заехали — так мужики тутошние их и прогнали. Я же, почитай, на всю округу один остался, кто лошадей и подлечить может, да и породу держу — а мужики добро помнят. По всей округе у мужиков потомки моих першеронов… были. Но и сейчас мужики и еду мне в достатке привозят, и прочее все. Может, надеются, что я снова першеронов заведу…
Николай Павлович оглядел сильно поношенный (если не сказать заношенный до дыр) сюртук старика:
— Надо бы тебе приодеться. Максар, бери свой взвод, мчись в Псков. Там найдешь лучшего портного, пусть возьмет с собой все, что нужно чтобы обшить… Константин Александрович, а звание какое ты выслужил?
— Да не служил я, внучек. Как в пятнадцать ногу сломал, так и хромаю. Так что я по цивильной части, до революции вот за поместьем смотрел, а нынче… нынче просто живу тут.
— Маскар, все, что нужно, чтобы одеть господина… ростом с меня, два раза одеть с ног до головы, от исподнего до фрака и пальто. Три раза одеть, а в исподнее — так семь. Оюнгэрэл, быстро по деревням окрестным пройдись, купи еды, чтобы нам на пару дней хватило и Константину Александровичу на неделю. Мы здесь до завтра остановимся.
— Внучек, так не надобно мне столько всего, мне и жить-то осталось…
— Андреевы даже на смертном одре должны честь рода держать, а тебе до него еще жить да жить. Медвежий домик-то бабули Андамы цел еще?
— Да куда ж он денется-то, красть оттуда нечего, да и мужики его… опасаются. А пришлые кто, так и не найдут его.
«Медвежьим домиком» в семье именовали какое-то подобие дацана, вот только бабушка Андама буддисткой все же не была и домик обставила в традициях своего рода. При входе стояли две резных колонны, а на стене напротив — скалился медведь. Тоже резной, каменный. В домике все было каменным, и раскрашено все было в красный, синий, желтый и болотно-зеленый цвета, только медведь был все же бурый с белыми клыками. Когда-то белыми…
Маскар привез портного из Пскова к вечеру на следующий день, со всем необходимым привез (удалось в городе все купить, хотя и за очень большие деньги), и с тремя помощниками. Причем Маскар его даже не заставлял ехать, а просто сообщил, сколько «господин готов заплатить за работу». Портной поверил, ведь только за то, что он показал где в городе можно ткань купить нужную, этот монгол ему два червонца золотых отдал. Ну а что пришлось еще и извозчика нанимать, так как все эти швецы верхом ездить не умели, лишь укрепило решение этого угрюмого ингерманландца. А еще он действительно поверил, что заказчик точно не из мужиков: монгол сперва поинтересовался, уж не из жидов ли портной, а получив отрицательный ответ, еще и потребовал «показать доказательство». Дворяне-то у жидов обшиваться извечно брезговали…
Ну а то, что почти трое суток всей швейной бригаде пришлось работать с рассвета и до заката — так за такие деньги и ночью работать не грех. Так что спустя три дня Константин Александрович стал выглядеть франтом — а чтобы какие злые люди тому не позавидовали, рядом с его домишкой встали четыре юрты, в которых поселились два взвода бурятских воинов. Временно, как сказал «внучек», пока советская власть не станет по-настоящему людей защищать…
Иосиф Виссарионович не так давно был очень удивлен, когда к нему в Ставку Юго-Хападного фронта приехал «представитель союзника». Понятно, что пускать к члену РВС какого-то неизвестного инородца в цветном халате никто и не собирался, но тот попросил сообщить Сталину, что он «привез важное и строчное сообщение от товарища Бурята». Сообщение было очень коротким, но именно оно помогло столь быстро взять Львов и выкинуть поляков за пределы губернии. Потому что информация в нем была действительно исключительно важной: «товарищ Бурят велел передать, что офензива читает все ваши радиограммы». На любые уточняющие вопросы гонец отвечал, что он даже сам не понимает всех переданных им слов: заучил, как велено — и всё. Но заучил он именно всё, и правильно заучил, что доказала первая же операция, которую — после согласования всех деталей с товарищем Егоровым — Юго-Западный фронт провел «в полном несоответствии» с полученной из Москвы директивой.