Конечно, чтобы получить это хоть и очень скромное, но благополучие, потрудиться пришлось изрядно. Выпустить на поля русского Нечерноземья восемь с лишним тысяч тракторов (из которых «лишними» стали полторы сотни, все же изготовленные на Путиловском заводе), с керосином для этих тракторов поднапрячься более чем прилично — но результат того стоил: страна худо-бедно, но обеспечила себя едой.
А когда есть чем рабочего накормить, то оказывается, что этого рабочего на работу нанять становится чрезвычайно просто. Любого рабочего: и металлиста, и шахтера, и стекольщика какого-нибудь. Потому что еда — она продается за деньги, а чтобы получить деньги, нужно как раз пойти и поработать. Причем не просто хорошо поработать, но и дисциплинированно: за прогул одного дня зарплата сокращалась на величину двухдневного заработка, причем и за день прогула ничего не платилось. А за три прогула человека просто увольняли, а за попытку по этому поводу бузотёрить — сразу отправляли в тюрьму на три месяца. И в тюрьме такой рабочий не просто сидел, спокойно пожирая продукты, а трудолюбился уже исключительно за прокорм: при невыполнении установленной норма человеку пропорционально сокращали дневную пайку…
Так что двадцать второй год прошел относительно спокойно: и рабочие увидели «свет в конце тоннеля», и мужики стали относиться к новой власти поспокойнее. И все — и рабочие, и крестьяне — вдруг узнали, кого им за это благополучие следует благодарить: на вывесках магазинов, где продавались продукты или промтовары, всегда было написано «Забайкальская советская торговая компания под руководством Андреева Николая Павловича (товарища Бурята)». Мелкими буквами, но написано…
Промтовары тоже появились в таких магазинах. В минимальных количествах, но и их стало возможно купить. Самые простые товары, но народу необходимые: посуда (чугунная и фаянсовая), те же гвозди, прочие «скобяные товары». Немного и не всегда они в продаже были, но все равно народ это заметил.
Вот чего народ не заметил, так это то, что в Красном Камне у очень заработало уже девять доменных печей и четыре «больших» мартена. Однако народу это было и не очень интересно, главное — что что-то металлическое стало можно купить. Просто потому, что единственный металлургический завод теперь выдавал восемьдесят пять процентов всей стали, производимой в России.
Которая на пятьдесят процентов тратилась на выпуск железнодорожных рельсов и прочего нужного для таких дорог. Очень нужного: Александр Васильевич Ливеровский закончил — благодаря этим рельсам — постройку железной дороги в самую середину пустыни Гоби. Про которую он думал, что это просто блажь какого-то Наранбаатар-хаана. Но, когда он увидел то, что было выстроено на конечном пункте этой дороги, мнение свое он немедленно переменил. Огромный (ну, скорее всего в ближайшем будущем огромный) карьер с великолепным коксующимся углем, которого всей русской металлургии хватит, по словам Николая Павловича, лет на триста…
Двадцать девятого декабря в Москве состоялась конференция делегатов от четырех Советских республик, на которой был согласован текст Договора об образовании Союза Советских Социалистических республик. Обсуждение подготовленного Комиссией Политбюро проекта шло довольно бурно — ровно до тех пор бурно, пока Николай Павлович, которому откровенно надоела происходящая перебранка, не встал и не высказал свое «единственно верное мнение»:
— Я думаю, что возражения представителей Грузии мы можем просто проигнорировать: Грузия вообще не является стороной этого Договора. Что же до мнения представителей Украины, то я могу гарантировать лишь одно: Советский Союз ни копейки не даст иностранным государствам. А так как мнения товарищей делегатов разделились сугубо по территориальному признаку, я бы предложил им проголосовать по областям. Те, которые за Союз, станут его членами, а которые против… я совершенно случайно знаю, что господин Пилсудский спит и видит, что Украина, точнее часть ее, превратится в независимое — и лишенное любой поддержки со стороны России — государство. Ну что, проголосуем за мое предложение или сразу за Договор?
— Это шантаж! — выкрикнул кто-то из украинских делегатов.
— Да. Так за что голосуем? Отлично… принято единогласно. Завтра утвердим решение на Съезде — и примемся за работу. За настоящую работу…