Человек в черном, оставшись с Ильей наедине, быстро вынул папку из портфеля грубой свиной кожи, и аккуратно положил ее на стол, а затем взглядом указал Илье на чернильницу. Он все делал с неохотой, задерживая предметы в своих руках как можно дольше, будто не желая их отдавать, будто не желая быть причастным к этому безобразному акту самозаточения.
— Ознакомьтесь и поставьте отпечатки большого пальца на каждой странице, — проскрипел он, наконец, сухо и бесстрастно, словно знакомил пользователя с инструкцией.
Илья подчинился, зная, что перед ним не тот человек, кому стоит задавать вопросы. Но приглушенные женские всхлипы из коридора помешали закончить начатое. Он прислушался. Привычный и до боли родной голос заставил его нервно смять листы. Девушка в коридоре задавала множество вопросов провожающему солдату. Не дожидаясь ответа, она продолжала сыпать предположениями относительно всего на свете.
— Куда вы меня привезли?! Это секретно? И где, наконец, мой муж? Вы обещали, а выходит...
На пороге появилась миниатюрная брюнетка. Даже неопытным можно было уловить те флюиды, что парили между нею и Ильей. Лицо ее, уставшее и заплаканное, отразило смесь горькой радости и облегчения. Не закончив фразу, она бросила на Илью взгляд карих глаз и шагнула навстречу, не произнеся больше ни слова.
Тот со вздохом облегчения стиснул жену в объятиях, будто расстались они год назад, а вовсе не вчерашним утром, и чувствуя вместе с этим, как на душе стало чуть легче. Он вдруг понял, что обнимает не только жену. Он обнимает Москву, родители, старый дом, церковь, в которую давно не ходил, и все те вещи, что остались наверху и теперь превращались в воспоминания. Он совершенно не знал, чего ожидать дальше, но присутствие Нины давало непоколебимую веру в лучшее.
Визитер в черной шляпе же стыдливо и почти с отвращением отвернулся, будто сцена этого внезапного воссоединения была чем-то непозволительным и лишним в его сценарии прощания Ершова с нормальной жизнью.
Выпустив жену, Илья вновь склонился над бумагами.
Папка содержала немало сюрпризов: официальные документы о передаче в его собственность коттеджа и автомобиля с гаражом, с десяток договоров о неразглашении, свиток с пожизненным трудовым договором, сопровождаемым подробным описанием обязанностей и привилегий. На последней странице, словно резюмируя всю новую реальность, значилось: “присвоение воинского звания”.
Вторая, чуть тоньше по объему папка, предназначалась для Нины. Илья взглянул на жену, кивнул, и она без раздумий подписала все. Человек в шляпе удовлетворенно хмыкнул и, убрав документы в портфель, скорее удалился.
— Лейтенант Черноморцев! Жду дальнейших указаний! — в комнату вошел молодой черноволосый солдат, отдав честь с юношеской неуклюжестью. Он гремел отрывисто и громко, как на параде.
Илья невольно улыбнулся. Во-первых, солдат походил на него самого, такого, каким он был всего лишь полгода назад. Воспоминания о годах в училище, о четких командах и тонком удовольствии от правильно заправленного одеяла вызвали на его лице легкую усмешку. А во-вторых, он знал семью Черноморцевых. Знал, но не уважал. Отец называл их приспособленцами, переметнувшимися. Отныне им вместе работать и жить.
“И зачем он здесь? Что ж, поглядим…”
— Проводите нас к дому, — спокойно произнес он.
— Слушаюсь, — отчеканил Мирон. — Прошу следовать за мной. Ваш дом угловой. Самый первый от пандуса.
Они покинули гостиницу и двинулись по широкому тротуару в сторону эскалатора.
Но в тот же момент все вопросы отошли на задний план.
Супруги замерли. Перед ними, вдоль всей стены от гостиницы до эскалатора, на всю высоту города стоял гигантский аквариум. Вода переливалась мягкими, почти гипнотическими бликами. За толстым стеклом медленно, как в другом мире, двигалась чужая жизнь: яркие рыбы всех форм, светящиеся медузы, витые улитки, морские коньки среди водорослей. На дне копошились крупные ракообразные.
— Какая красота…, — выдохнула Нина, не отводя глаз.
Вдруг из глубины водорослей вынырнул человек в тяжёлой водолазной маске и приветливо помахал рукой. Нина вздрогнула и инстинктивно отступила за спину мужа.
— Не пугайтесь, — усмехнулся Мирон. — Это ваши сотрудники. Сербская семья, они следят за аквариумом, а в промзоне разводят лососевых и осетровых.
— Должно быть, стекло толщиной с ладонь, не меньше, — спросил Илья, стараясь не выдать тревоги и махая водолазу в ответ.