Ершов же сразу привлек его внимание. Честный и открытый взгляд — редкая черта, почти анахронизм в их мире — подкупил Мирона. Возможно, это и был единственный довод для Менжинского, который перевесил все сомнительные характеристики семьи новоиспеченного руководителя. Да и “сомнительными” они были только для других. Черноморцев их таковыми не считал. На самом деле, наоборот, он восторгался Ильей.
Действительность была такова, что отец Мирона, хитрый и беспринципный работник царской охранки вовремя перестроился под новые порядки, подобно Тухачевскому. Правда, отец чудом избежал тюрьмы, настолько изворотливым он был. И он знавал фамилию Ершовых лично. За семейными ужинами он часто язвил, обвиняя их в упрямстве и твердолобости, намекая на врожденную неспособность приспосабливаться к переменам.
Но Мирону эта семья виделась иначе. Его тихо восхищала эта яростная, непоколебимая смелость. Он с детства слышал истории о бунтарях Ершовых и тайком желал им успеха. Конечно, если бы отец об этом узнал, он раздавил бы его не только морально, но и финансово. Он лишил бы наследства, отправил бы по миру с голым задом. Он бы пошел на все, лишь бы сын “одумался” и присягнул на верность большевикам.
Мирон же предвидел свое серое будущее под крылом отца. И он терпеть его не мог заранее. Отныне он решил поступать по-своему. Пусть и понемногу, но он будет отходить от отцовских установок и ценностей.
В то время Менжинский только-только вступил в должность и сразу занялся Бушеросом. Он вызвал в кабинет Черноморцева-старшего и спросил прямо, кого тот мог бы порекомендовать на сложный, и крайне специфичный пост в Бушеросе. Глава семейства даже не подумал предложить собственного сына. Еще бы! Родную кровиночку, да неизвестно куда! Он лишь твердо пообещал предоставить список других подходящих кандидатур к завтрашнему вечеру.
После ужина отец засел за стол. Перо скрипело по бумаге, а в голове всплывали доблестные, стратегически мыслящие фамилии, закаленные временем. Мирон внимательно слушал, как отец рассуждает о пригодности тех или иных людей. Слушал и молчал, пока в его голове не родился план.
На следующий день он сам вызвался отвезти письмо Менжинскому. Это была первая часть его небольшой, но тщательно продуманной авантюры.
В кабинете на Лубянке, встретившись с суровым взглядом Вячеслава Рудольфовича, Мирону понадобилось время собраться с духом. И уже через несколько минут он смело заявил, что сам хотел бы отправиться в Бушерос на службу. Не в качестве городничего, конечно, а в роли хозяйственника, то есть кого-то менее значимого, но близкого к процессам. Менжинский откинулся на спинку кресла, удивленно приподнял бровь, заметил что-то о важности принятого решения, но возражать не стал. Наоборот, одобрительно кивнул.
Так Мирон оказался в Бушеросе, минуя скандал с отцом. Потому как в подземелье отправился сразу из кабинета, как и Илья. Он стал одним из первых людей, кому доверял сам Менжинский. Теперь же, наблюдая за замешательством Ершова, он ощутил что-то вроде воодушевляющей ответственности за весь город.
Разумеется, он поможет!
Не говоря ни слова, он сгреб с рабочего стола перемешанные друг с другом бумаги, заявления и отчеты, и с удивительной легкостью разобрался с ними. Он сортировал корреспонденцию уверенно и быстро, стараясь быть максимально полезным человеку, которого давно считал своим кумиром.
Мирон подошел к стене, где висела странная схема: множество пустых квадратов 5Х5, соединенных между собой небольшими стрелками.
— Вот от этого листка ватмана будет зависеть успех процесса на годы вперед. Это Структура. Смотрите…
Мирон долго объяснял, и его объяснение закончилось на самом верхнем квадрате, где будет указана должность и фамилия городничего.
— По сути, все ваши посетители должны приходить ко мне, как к заместителю, или к секретарю, как управляющему адмчастью. Но пока ничего не устроено, они идут к вам. Эти стре́лки, — Мирон водил по полотну, — в будущем исключат затор и сбой в нашем огромном механизме под названием “Бушерос”. Количество квадратов ограничено, чтобы не создавать переполненность руководящими кадрами и бюрократические проволочки. У каждого руководителя будет своя зона ответственности. И каждый рабочий будет знать, кому подчиняется и к кому идти с вопросами. Прыжок через голову — дисциплинарное взыскание. Единственное, чего нам сейчас действительно не хватает, так это штатного расписания. С ним мы сможем заполнить квадраты. Вы утвердите новую Структуру, и копию получат все подразделения. И вперед работать! — ободряюще улыбнулся Черноморцев.