— Бушерос — не просто тюрьма. Это узел. Это узел шантажа. Это кнут, которым можно хлестать не только зеков, но и целое государство, — он рассмеялся еще громче, не пытаясь остановить хохот. — Еще бы! Для такого козыря никаких денег не жалко!
Теперь все стало ясно. Бушерос — вовсе не секретное исправительное учреждение с пыльной бюрократией расчета нормы пайка на день. Это серп политического давления, это артиллерийский молот, способный держать Москву в страхе. Это цепь. Намордник. А все остальное — лишь домыслы.
— Это все спектакль... весь этот аквариум, уют, сербы... Все — ширма.
Так родилась вторая версия в ответе на один вопрос: зачем создан город.
Илья стоял, будто прикованный к месту своим открытием. Мысли бушевали в голове, сталкиваясь друг с другом, как волны во время шторма. Он старался выбросить из головы навязчивые образы стихии. Он хотел бежать. От этой ответственности, от чудовищного понимания своей роли, которой его так неосторожно наградил ОГПУ. Но бежать было некуда.
Он оттолкнулся спиной от стены и встал у первой ступени. Снова бросил на ракеты обреченный взгляд. Город больше не казался удивительным местом, полным загадок и технологий. Отныне Бушерос был ловушкой, смертоносной, хищной, готовой сомкнуть зубы в любой момент.
“Я последний, кто должен был узнать об этом”, осознавал он. “Последний”. Он вспомнил, как в детстве отец говорил, что солдат нужен, чтобы защищать. Теперь он знал: солдат нужен, чтобы молчать. И умирать, когда прикажут.
На какой-то миг внутри вдруг вскипело сугубо “белое” желание реванша. Жестокого. Бескомпромиссного. Боже! Прямо сейчас, одним ударом он может снести всю большевистскую власть. Конечно! Почему он сразу не догадался! Они все подохнут! На трон взойдет кто-нибудь из беглых Романовых и Империя возродится! А главное, никто не поймет, откуда нанесен удар. Этого бункера даже в схеме города нет!
В мстительном порыве Илья снова гипнотизировал цифры кода, будто был способен мысленно ввести их на постаменте ракеты.
Стук. Стук. Нет стука.
Ничего он не будет вводить...
Он ненавидит большевиков за смерть мирных жителей в революцию. И будет ненавидеть себя точно так же. Да и не хватит у него смелости...
Или хватит?
Поток мыслей прервался невыносимым ультразвуком в ушах. Внезапно голова куда-то поплыла и наступила спасительная темнота.
Глава 8
Очнувшись, Илья с некоторым облегчением обнаружил себя в одиночестве на полу бункера у подножия лестницы. Он снова не выдержал. Нужно к врачу. А то еще, чего доброго, он отключится, и вместе с его телом Нина обнаружит ненужные секреты. Не хватало еще раскрыть все тайны города из-за банальной утомляемости. Это себе он смог объяснить и себя смог успокоить. С Ниной этот номер не пройдет. Она технарь. Непременно докопается до истины, а Ершову эти спонтанные расследования ни к чему.
Капля крови упала на ботинок. Он запрокинул голову. Подождал.
— Не беда, — прошептал мужчина.
Голова неприятно отдавала тяжестью в шею. Он покинул бункер и наспех привел себя в порядок в душевой кабинета. Затем, собрав из себя подобие успешного майора Ершова, отправился в игровой зал, где стоял бильярдный стол — то, что нужно, чтобы отвлечься. Мужчина не умел играть и никогда не брал кий в руки. Только наблюдал. Сейчас он обучался интуитивно, и этот процесс постепенно развеял гнетущие мысли, роящиеся в его голове.
Алкоголь пришелся бы сейчас как нельзя кстати. Илье казалось, что именно стопочка сладкого ликера могла бы немного рассеять внимание. Но, к сожалению, выпивка есть только в столовой, и только по праздникам, и то не всегда. А сигареты запрещены вовсе.
“Надо зону закрыть…”, Илья вяло толкнул шар. Сил не осталось совершенно.
***
Как только постовые гаркнули “На страже Бушероса!”, утро бросило его в рутину подготовки приезда шведов. Но все это не отменяло главного: бункер не отпускал. Он провел там не больше пятнадцати минут, а в нем самом бункер поселился навсегда. Как если бы кто-то с аккуратностью пьяного хирурга вшил неаккуратную тревогу прямо в область солнечного сплетения.
С того утра он волком смотрел на подчиненных. Не как на жертв охоты, а как на лжецов и интриганов. Поймать взгляд, услышать интонацию, просчитать дыхание. Как итог: уловить хотя бы крошечный намек.
Кто негласный хозяин бункера?
Кто?
Подозрение тяжелой тенью падало на всех. Даже на тех, кто не говорил ничего. Особенно на них. Еда в рот не лезла. Каждый, кто встречался взглядом. Каждый, кто бросал уставное “здравия желаю”. Каждый, кто влетал в кабинет с энтузиазмом стажера. Все они превращались в потенциальных шпионов.