— Неважно выглядишь, — заметил Миирон, входя в кабинет. — Позвать Ермолаева?
— Нет. Все хорошо…
— Думаю, нужно созвать Совет.
Ершов безразлично рассматривал пейзажи и думал о другом: кто понесет ответственность, когда настанет “тот самый” час? Кто запустит смертоносный снаряд, о котором ему стало известно вот так вдруг? Может, это тот самый Чаплинский? Вон какой заносчивый сноб. Может, для этого есть причина? И почему ему, Илье, не дали никаких указаний на этот счет?
Мысли прорастали, как сорняки, впиваясь корнями в каждый уголок разума. Возможно, он и вовсе не должен был знать о существовании ракеты, ведь ключ к бункеру попал к нему совершенно случайно, когда он вытянул старый томик Пушкина. Нечаянно. Наугад.
“Если я не получил инструкций, значит, где-то рядом находится человек, которому все это известно. Кто-то, кто имеет доступ в секретную комнату, и кто при случае введет код запуска. Вероятно, этот деятель, внедренный в город — двойной игрок, который остается незаметным среди остальных. Возможно, его задача — следить за всеми, держась на шаг впереди. Или он пока не здесь и ему только предстоит заселиться в город? А если он не единственный? Если он не одинокий волк, а всего лишь чья-то тень в огромной стае?”
Но кто? Возможно, Мирон один из них? Конечно! Это ведь он выдавал ему ключи от дома. Это их семейная черта — безоговорочно служить хозяину. Наверняка, он сам побывал там еще раньше и все обследовал лично! А иначе, откуда он узнал, что именно в этот коттедж нужно заселить городничего?
Ершов повернулся к другу:
— Старший лейтенант Черноморцев, кто отдал тебе приказ заселить меня в тот дом? Или это твое решение? — строго и с нажимом потребовал ответа Илья.
Мирон с подозрением оглядел городничего:
— Положено по инструкции. Этот дом ближе всех к штабу.
— Ты был внутри?
— Нет. Только уборщики.
— Какие?
— Не знаю… У тебя точно все хорошо? Что с Советом?
— Каким?
— С Десяткой?
— А-а…, созывай, — Ершов снова растеребил и без того засаленную за день челку.
Через считанные минуты кабинет наполнился офицерами. Мирон проводил собрание и озвучивал опасения Ильи о чрезмерном любопытстве гостей. Совет что-то решал, спорил. Основное возмущение вызывал сам отъезд спецконтингента. Мол, как так, рецидивисты едут в Европу. Офицерам выезд запрещен даже в Москву. А тут такое…
Мысли Ильи же неслись галопом. “Если не Мирон, значит, кто-то другой... Или, может, он прибудет к запуску? А если этот бункер не один во всем подземелье? А если...? О! А если шведы едут сюда произвести запуск? Да нет, тем нужны ЗК. Но эту версию тоже нельзя отбрасывать…”, Ершов взлохматил весь волос. “Хватит! Хватит домыслов!”.
Мужчина стал искать способ успокоиться. Теперь его жизнь — это не разгадка тайн, а должность! И впереди нет выбора, только приказы Ягоды! И хватит нюни распускать, словно сопливый недоросль! А вслух он произнес:
— Тогда я молвил: “Вот он я, готов исполнить все,
что предсказано обо мне в священной Книге.
Исполнить волю я хочу Твою,
ведь сердцем возлюбил Твои законы”.
Слова писания Илья снова вспоминал с горьким сарказмом. Потому что отныне вместо священной Книги у него Устав, а вместо Его воли — приказы НКВД. Возможно, стоит вообще забыть о святости? Не нужна она здесь. Если заселить ее сюда в чистом виде, то уже через день она станет похожа на назойливую вошь, отвлекающую людей от их грандиозных целей и замыслов.
Только теперь он заметил, что он все еще в своем кабинете. А изумленный офицерский состав косится на него в полной растерянности.
— Прошу на выход, товарищи! — спохватился Мирон. — Городничий поставил жирную точку в нашем собрании. И напомнил, что мы должны следовать его воле непоколебимо.
Десятка поднялась с кресел и отправилась за дверь, с опаской оборачиваясь на Ершова. Мирон же наблюдал всю эту картину с глубоким недоумением. И все же отметил мысленно, что Илья, похоже, только что, на его глазах, смирился с чем-то тяжелым, почти неподъемным. Неужто его так расстроил приезд шведов? Не может же он грустить из-за зеков. Он их за людей не считает.
Илья, в свою очередь, и хотел все бы поведать другу, но не мог, потому обрубил эту слабость резким приказом:
— Сделаем так. Немедленно проверишь личные дела всех из Десятки. Тех, кто хоть немного говорит на иностранных языках, исключить из состава встречающих. А Исаева в день приезда отправь в зону, пусть устанавливает новые громкоговорители.