— Ампула была встроена глубоко. Старый метод. Почти неотличим…, — оправдывался Ермолаев.
— Ты должен был отличить! — бросил Илья, резко, почти рявкнув. — Ты. Должен. Был. Отличить.
Врач попытался сохранить достоинство:
— Я делаю всё, что могу, городничий.
— Ты сделал ровно столько, — холодно сказал Илья, — сколько мне хватило, чтобы оказаться рядом с трупом, из которого мне уже ничего не вытащить. И ни ты, ни я не знаем, сколько ещё таких гадюк ползают по моему городу. Потрясающее достижение!
Илья шагнул ближе, сокращая дистанцию до опасного минимума:
— Ты понимаешь, что он издох у моих ног только потому, что ты был слеп? Ты. Не. Увидел.
Ермолаев тяжело выдохнул:
— Я признаю ошибку…
— О, да! Какая щедрость! — Илья усмехнулся холодно и безрадостно. — Жаль, что признание ошибок не воскрешает свидетелей.
Он отвернулся так резко, будто полностью отрезал от себя врача с его изумленной миной.
— Пока труп не остыл, — бросил он через плечо, — вскроешь ему весь зубной ряд, снимешь каждую коронку, раскрошишь каждое соединение, и принесёшь мне всё, что найдёшь. Хоть крошку. Хоть пыль. Я хочу увидеть все. Материал. Яд. Хочу знать, как это попало ему в рот и как долго могло храниться.
Он наклонился так близко, что почти касался лбом лба врача:
— И главное — кто и когда ему это дал.
— Понял, — коротко ответил Ермолаев.
— И ещё, — Илья сузил глаза до нечитаемых щелок: — Если подобное повторится, я лично разберу тебя на составляющие. Ясно?
Врач кивнул.
— Рыбакову ни слова.
Илья ушёл, оставив после себя лишь напряжённую, густую тишину, где неподъёмным грузом висели его указания. Ему было плевать, что будет с телом после осмотра. Ему предстояло заняться более важными делами: выследить остальных.
***
Срочный указ об усилении режима разлетелся по городу моментально. Повода не знал никто, и Илья позаботился, чтобы так и осталось. Ни одного лишнего слова, ни одной строчки официального объяснения.
Отныне никто не имел права находиться на улице в рабочее время. Солдаты буквально ходили за каждым дворником, садовником и механиком по пятам. Любое отклонение от маршрута фиксировалось и передавалось режимнику Борисову.
Вот-вот они схватят нарушителя.
Вот-вот размотают тугой клубок шведского заговора.
И тогда Ершов точно найдет, что сказать гостям. О! Он-то подберет слова и инструменты! На этот раз он не станет церемониться и пригласит Рыбакова. Тот каждую жилу вытянет. Они все ему расскажут! Они все ему выдадут! Он заставит. Ему бы только поймать еще одного растяпу.
Очереди на срочный медосмотр, который организовал Ермолаев, нестройными змейками тянулись от медцентра до универсама. Тела горожан выворачивали наизнанку в поисках тайников с ядом. Задавали странные вопросы на грани непотребства, выясняли абсолютно все, вплоть до отношения к городничему.
В отдел Исаева грянула внезапная проверка. Ну, должны же агенты хоть как-то общаться со своими наставниками. Люди Мальковского распаковывали хранилища, поднимали и прослушивали все пленки с момента основания города. Разбирались в телефонной проводке и устройстве аппарата.
Но все было тщетно. Никто больше не носил на себе капсулы. Никто не пытался что-либо “починить” в доме Ершова. Никто не рвался в переговорную комнату, чтобы позвонить в Европу и в панике сообщить о смерти агента. Сеть заговорщиков замерла, ушла прямиком в глубокое подполье, а значит, стала еще опасней.
И снова стратегия в отношении шведов менялась, перетекала в мирное русло. Но в голове городничего все еще гудели слова: “Нами управляют изнутри…”.
Глава 9
Из Швеции прибыли шесть человек, настолько выглаженных, будто их только что выгрузили с рекламного стенда стоматологической клиники. Движения напоминали кукол: слишком плавные, слишком предсказуемые, это и настораживало. С другой стороны, можно было и порадоваться: делегация оказалась не такой уж и большой. Седьмым был офицер от НКВД, переводчик.
Илья следовал за ними, как тень. Каждое слово, каждое движение сотрудников он ловил, словно неусыпный страж у ворот замка с похищенной принцессой. Мирон тем временем шептал ему что-то про чрезмерность, про этику и протокол, но Ершов не слушал.
— Да что с тобой?! — в итоге возмутился Черноморцев, когда они остались наедине в туалетной комнате. — Ты все равно что пес цепной. Ходишь кругами вокруг шведов. Даже солдаты переглядываются...
— Просто молчи, — резко оборвал он его. — Пока все складывается как нужно мне. Это главное.
— Да ты загонял их по территории!