— Я не допущу вас к ракете, — сказал он медленно и четко, будто подводя черту и закрывая тему.
Швед хмыкнул и покачал головой:
— То есть, вас не волнует, что она может взорваться без вылета? Города не станет…
— Не волнует, — жестко отрезал Илья. — Я из семьи военных, и образование у меня соответствующее. Снаряд не сможет сдетонировать, находясь в покое.
Руне вскинул брови, искренне впечатленный:
— А вы умный… и упрямый, — он усмехнулся. — Мы могли бы сработаться.
Его улыбка стала мягкой, почти дружелюбной:
— Если хотите, мы можем организовать вам отдых в Швеции, в вашем доме. В личном доме. Скажем…, где-нибудь в Хельсингборге.
Илья моргнул, словно не веря своим ушам. Потом резко подался вперед, срываясь на крик:
— Вы… вы мне взятку предлагаете?!!!
Руне тут же поднял руки, словно сдаваясь, но его глаза блестели лукавством:
— Ну что вы, что вы? Только сотрудничество. Кстати, о нем.
Швед заговорил мягко, растягивая слова, словно нехотя, но с наслаждением. Полтора часа он методично повторял все то, что Илья уже читал в секретной комнате.
— Знаете, ваши люди — удивительные труженики, — наконец заключил Руне, улыбаясь с хитринкой. — Нам пригодятся свободные руки в сельском хозяйстве, — Илья напрягся, его пальцы медленно сжались в кулак. — Так все-таки, возможно, вы уступите еще немного ваших… ваших так называемых граждан? Мы могли бы…
— Для чего?! — голос Ершова звенел от возмущения. — Они что, станут свободными? Или вы сами будете их содержать? Жизнь у вас дорогая. Будете наличными оплачивать эту вынужденную “трудовую миграцию”? На каких условиях?! Или вам нужны бесправные рабы?
Швед снова улыбнулся:
— Но…
Илья качнул головой, его лицо застыло в жесткой маске.
— Думаю, вы не совсем понимаете, куда попали, господин Бенгтссон. Вам придется отвечать на мои вопросы. Потому что, если они сбегут от вас и внезапно воскреснут в стране, голову снесут мне… Не знаю, понимаете вы или нет, но эти, кхм…, “труженики”, это не дети на прогулке! Они приговорены государством! Пожизненно.
— Ох, не драматизируйте. Это всего лишь троцкисты и прочие несогласные…
— Троцкистов и прочих всего пять процентов, — перебил его Илья, сверля Руне взглядом. — Отвечайте же! Ваш механик уже в камере пыток.
Краска покинула лицо Бенгтссона:
— К-какой камере…
— Вы все расслышали. Сейчас мой оперативный отдел закончит с ним и примется за вашего помощника.
— Не понимаю, чего вы хотите, Ершов? — сдался Бентссон, устало прикрыв глаза и ущипнув переносицу. — У вас на руках уже есть вся необходимая информация. Зачем вам пытать моих людей?
— Хочу знать, для чего был построен Бушерос и для чего вам наши ЗК.
Руне пристально посмотрел на Илью.
— Знаете, это как если бы астроном, то есть вы, спросил у юриста, то есть меня, в какую сторону движется Земля. Мне сказали, городничий в курсе всего и не станет препятствовать, и что в его экземпляре «Проекта «Ковчег» есть все, что вам нужно знать.
Илья опустил голову, чтобы скрыть растерянность. Он стал пальцами бегать по бумагам на столе и совершенно не знал, что сказать шведу. Городничий со всей ясностью понимал, что находится в полном неведении о проекте «Ковчег», и слышит об этом впервые. Высказать претензию за очередную ложь? А если это не ложь, и папку просто изъяли. Кто? Власть, не желавшая оповещать его об истинном предназначении города. И если Илья сейчас заговорит, то собственными устами дискредитирует ту самую власть.
— У вас ее нет, так ведь? — догадался швед.
Ершов молчал, как провинившийся школьник. Надо отдать должное шведу, тот не зубоскалил.
— Я отправлю вам нашу копию по приезде, — понял его смятение Руне. — А пока расскажу предисловие, этого нет в папке. Корни нашего замысла уходят глубоко в историю… А можно кофе?
После ухода Нины и глотка горячего напитка Руне начал:
— С тех пор, как Пётр I остановил Карла под Полтавой, нас, шведов, интересовала эта ваша «русская душа». Почему ваши крестьяне скорее сожгут всё, чем отдадут врагу, в то время как наши союзники легко переходят на сторону сильнейшего? Отсюда и возникало сначала любопытство, а потом и одержимость.
Руне посмотрел на собеседника убеждающе, чтобы удостовериться, что подобное объяснение его устроило:
— На протяжении долгих веков Европа пыталась покорить Империю — экономически ли, территориально ли, неважно. Не получалось. А после её развала, когда молодая Российская республика кормилась из рук Европы, появился огромный шанс возобновить исследования. Так родилась идея создания подземного города. Затея глупая, по моему мнению, и, смею заметить, заранее провальная. А вашу столицу наводнили наши агенты.