Котаро вновь поёжился от холода и встал с кушетки, завернувшись в простыню. Шлёпая босыми ногами по линолеуму, он подошёл к окну и, после короткой возни, закрыл форточку, взамен распахнув всё окно целиком. Мощный поток холодного воздуха взбодрил его, Котаро сел на подоконник и с любопытством выглянул на улицу.
Городок, в который его занесло прихотью судьбы, не был похож ни на что привычное ему в прошлом – необычайно высокие дома, до десяти этажей, выстроенные из камней странных, слишком ярких оттенков; многолюдные улицы, заполненные сотнями людей, спешащих по своим делам; странные повозки на дорогах, плюющиеся дымом при движении и напоминавшие скорее порождения демонов, чем транспорт. Всё было слишком непривычно. Произошедшие с миром изменения Котаро принял довольно легко – после осознания факта собственной смерти и последующего воскрешения, он мог принять и не такое. Не хватало лишь знаний. И Котаро усиленно над этим работал. Его сущность, сущность изворотливого убийцы и разбойника легко подсказала самый простой и действенный путь.
– Котаро! Ты опять! Я же просила! – всплеснула руками возникшая на пороге палаты миловидная и миниатюрная японка в белом халате.
– Сорок ударов сердца, – прошептал себе под нос Котаро и поднялся ей навстречу, встряхивая роскошной гривой длинных рыжих волос и делая церемонный низкий поклон. Подсчёт времени, которое требовалось девушке, чтобы отреагировать на происходящее в комнате, был необходим – синоби понял, что за ним как-то наблюдают, и стал вычислять имевшиеся в распоряжении мгновения. Разогнувшись, он широко и обаятельно улыбнулся девушке, обращаясь к ней выученными за три дня словами нового языка: – Добрый день, Кумико.
– Добрый день, Котаро, – засмущалась в ответ девушка и, желая скрыть смущение, вызванное в ней видом полуобнажённого мускулистого гиганта, осмотрела палату. – Хочешь есть?
Спрашивая это, она уже собирала рассыпанную по полу икебану и поднимала опрокинутые вазочки. Ей, как и ещё трём медсёстрам, поручили надзор над выжившим, но только она осмеливалась заговорить с ним. От Кумико Котаро получал знания нового языка, путаные, трудно понимаемые объяснения об окружающем мире и некоторое представление о том, что ждёт его дальше. Девушка хоть и побаивалась его, но находила весьма привлекательным, а обстоятельства его появления считала весьма интригующими и даже отчасти романтичными, мысленно создавая себе образ героя женских романов, под который рыжий, длинноволосый и мускулистый красавец подходил как нельзя лучше.
– Нет, Кумико. Мне… надо… – Котаро запнулся на середине предложения, не зная, какое употребить слово, и показал пальцами, указательным и средним, жест, изображающий ходьбу, подкрепив безотказной репликой: – Пожалуйста.
– Гулять? – спросила девушка, склонив голову набок и повторяя его жест. – Ты хочешь гулять?
Мужчина кивнул, интуитивно чувствуя, что понят правильно.
– Надо гулять. Пожалуйста, – повторил он, гипнотизируя девушку своей улыбкой. Исходящая от него аура уверенности, силы и спокойствия действовала на Кумико лучше, чем любая пылкая и проникновенная речь.
Его отрывистые фразы на ломаном японском и чарующая улыбка достигли своей цели – Кумико задумалась.
– Я вернусь. Скоро. Пойдём гулять. Подождёшь?
В своих мыслях девушка уже взяла разрешение у дежурного врача и только прикидывала, где раздобыть для своего представительного кавалера одежду для прогулки во внутреннем дворике. Кумико представляла, как будет прогуливаться с ним под ручку, и её впечатлительное девичье сердечко заходилось в бешеном, волнующем воображение ритме.
– Ждать, – кивнул он ей, мысленно восхваляя женщин за их неуёмное любопытство и ликуя, что наконец выберется из этих четырёх стен. – Котаро… ждать… Кумико.
Пока что всё шло по его плану.
Жители Островной империи восходящего солнца издревле почитали драконов наравне с богами. По сей день в любой префектуре можно легко отыскать храм, посвященный одному из них; детям в детстве рассказывают сказки и легенды с их участием; ежегодно проходят массовые фестивали в их честь. Драконы всегда значили многое и после своего исчезновения сохранили своё место в умах и сердцах людей, оставаясь живым воплощением красоты, могущества и мудрости.
Драконы относились к людям по-разному. Были среди них и жестокие тираны, устраивавшие обильные кровавые жатвы; хватало безучастных ко всему хранителей мест силы, в коих они предпочитали селиться; встречались и те, кто неразрывно соединил свою судьбу со смертными, возложив на себя бремя хранителей. Безжалостное время и неумолимая судьба поступили с такими драконами своеобразно, так сказать в своём стиле – даже после смерти дракон не прекращал исполнять свой долг, становясь духом-хранителем. В их честь выстраивали семейные святилища, проводили обряды и жертвоприношения и, не стесняясь, спрашивали совета в сложных ситуациях.