— Разберитесь! — восклицаю и чуть ближе к краю дивана сажусь. — Я верю в то, что мой отец не виноват!
— Вы с ним лично говорили?
— Нет, — мотаю головой. — Он у меня немногословен. Все это время не говорил и даже не заикался о проблемах на работе. Мы с мамой только вчера, когда полиция пришла, обо всем узнали. Я не успела с ним поговорить. Мне не дают свидания, хотя я читала, что должны!
— Понял! — кивает он. — Я разберусь, — встает со своего места и задумчиво рассматривает меня. Тряхнув головой, словно откидывая какие-то мысли, заговаривает чуть жестче. — А сейчас прошу меня извинить. Жена ждет! Опоздать на празднование годовщины будет большой ошибкой.
Празднование годовщины…
Уж я-то знаю, как она для тебя важна!
Ради нее ты можешь сбежать и даже не попрощаться…
— Да! Спасибо! — встаю вслед за ним и, поправив сумочку на плече, иду на выход. — До свидания! — произношу, перед тем как выйти.
— Всего доброго, Эстеру, — кидает он мне в спину, и я замираю, оцепенев от имени, которым он меня назвал.
Эстеру… Он меня называл Эстеру в тот месяц.
Он… помнит?..
Глава 2
Богдан
Поздравляю Паулину с годовщиной, протягивая ей букет ее любимых гортензий, заранее подготовленный моим секретарем.
Мне не приносит никакого удовольствия выбирать букеты. Да и Паулине не очень нравится мой выбор. Поэтому не заморачиваемся, и все делает Елена, мой помощник.
Жена, обрадовавшись, принимает цветы. Прыгает в мои объятья и благодарит за подарок!
Не за цветы, без которых не обходится ни один праздник. За перечисленную мной сумму на карту за колье, о котором Паулина грезила уже несколько месяцев.
— Спасибо, любимый, — благодарит вслух. Целует меня в щеку и отдаляется на шаг. — Как тебе? Нравится? — подушечками пальцев скользит по цепочке, осыпанной бриллиантами.
— Красиво, — отвечаю сухо, улыбнувшись уголком губ.
Моя семья довольно знаменита в узких кругах своим финансовым положением. Но мы никогда не делаем акцент на этом. Меня никогда не интересовала мишура, что замыливает многим глаза. Я смотрю глубже…
Вот и сейчас, когда напротив меня сидит жена, похожая на барби, с милым личиком и шикарной фигуркой, я думаю о другом. Принимаю свою супругу как данность.
Не вслушиваюсь в слова, что раздаются из уст Паулины. Знаю, что они не несут никакой важности. Не обращаю внимания на ее жесты и улыбку, выдающую ее игривое настроение.
Мысленно я далеко от этого места! Далеко от Паулины и дешевых разговоров о новом барахле.
— Богдаш, ты со мной? — привлекает мое внимание и вырывает из мыслей.
— Ага, — отрезаю коротко, на миг вернувшись в реальность.
— Так вот, — Паулина продолжает свой монолог о «великом», — захожу я, значит, в ювелирный, а они меня, говорят, ждали. Представляешь?
— Представляю, — отвечаю равнодушно.
— Ты знаешь, Богдаш, — Паулина скользит своими длинными пальчиками по столу. Дотягивается до моей руки. — Я такие серьги красивые увидела! Они мне так идут! — поглаживает меня и начинает разводить на новую покупку. — Примерив их, поняла, что эти серьги будто для меня были изготовлены…
— Ага, — вновь поддакиваю жене.
Плевать на безделушки! Все равно на пустые разговоры… Я не здесь…
Из головы не выходит девушка, что так яро пыталась доказать невиновность своего отца! Которая так боролась и была уверена в своем старике.
Она такая живая и настоящая…
Не могу никак успокоить свой пыл и вернуться в реальность к Паулине. Девчонка будто приворожила.
Ее образ такой естественный!
Прикрываю на миг глаза. Перед ними в одну секунду возникает силуэт высокой худенькой девушки, чьи волосы рассыпаются по прямой спине.
И это не Паулина!
Астра!
Почему это имя кажется мне таким знакомым, хотя ранее я никогда его не слышал?
Почему крутится на языке, пытаясь вырваться наружу?
Испытываю странные чувства…
После сегодняшней встречи с Астрой никак отойти не могу! Сердце до сих пор бьется в ускоренном ритме, а мысли полностью ей окутаны!
Если бы не годовщина, я бы отменил встречу с Паулиной. Не отпустил бы Астру из кабинета, продолжая наблюдать за ее живыми эмоциями. Выслушал бы ее, продолжая летать от голоса, хоть он и казался встревоженным.
Никогда прежде не видел кого-либо, кто так бы отстаивал честность и профессионализм другого человека. Казалось, она готова была сама сесть, лишь бы доказать, что ее отца обвинили по ошибке.