Назавтра заплету косу.
Ах, Джо Дассен… Конечно АВВА,
Пинк Флойд – ну если повезёт
И утвердят программу в штабе,
Ах, только сдать бы уж зачёт!
Вот рейганомика зависла,
И Запад сладко загнивал,
А в голову вползают мысли,
Что миром правит капитал.
Платье
Платье красное купила,
О котором я мечтала,
По фигуре село мило
И к лицу оно пристало.
Нарядилась, повертелась
В отражении зеркальном,
Захотелось с кавалером
Закружиться в танце бальном.
По блестящему паркету
Уноситься вихрем в дальность,
Прочь отбросить этикеты,
Окунуться в нереальность.
Разыграть воображенье,
Представляясь королевой,
Росчерком пера волшебным
Миру дать любовь и веру.
Да, мечтать порой не вредно,
Платье чудное, конечно,
Но носить-то его негде,
В шкаф, наверное, повешу.
За окошком тучи плачут
За окошком тучи плачут,
Дождик льёт сегодня рьяно,
За стеной соседка фальшью
Звуков мучит фортепьяно.
Кот, свернувшийся клубочком, –
Первый признак – холодает,
Даже кактус на окошке
Все колючки опускает.
Подождём, пройдёт ненастье
Этих глянцевых времён,
Горсть конфет с начинкой счастья
В кулёк звёздный соберём.
Старик
Держась ладонью за клюку
И волоча с собой тоску,
Старик сквозь город многолюдный
Шел не спеша с сумой пустой,
В потертой курточке простой
И старой шапочке лоскутной.
Давным давно он был силён
И в этом городе рождён
Для жизни с долей наилучшей,
Одной был верен госпоже –
На ложе в чёрном винтаже,
Со старой скрипкой неразлучный.
Мельканьем тонкого смычка,
Как женщина ему близка
В надеждах, думах и сомненьях,
Познал с ней славу и успех
И пору золотых утех
Провёл в азартных приключеньях.
Он был хороший музыкант,
И многим дал его талант
Путевку в жизнь с большим признаньем,
Маститые ученики
Талантом созданной руки
Владели звуком струн касаньем.
Он скрипку бережно хранил,
Хоть не простую жизнь прожил,
Измен, предательств много видел,
Был грех, не раз сам изменял,
И женщин многих поменял,
Но лишь её он не обидел.
Вела дорога к алтарю
И благодарный звонарю
Дин-дон малинный с колокольни
Звучал молитвою живой,
И обессиленный, больной
Старик шёл в храм, как после штольни.
А город был к нему жесток,
Над головами серый смок
Без солнца – фонари да фары,
И равнодушие толпы
Давило стенки скорлупы
В песок хрустящих тротуаров.
Событье
Спокойное теченье дня
Вдруг рвётся, и влетает странно
Событье, сразу усложня
Размерность мысли ураганом.
Незваной птицей принеслось,
Что разбросала крылья рвано,
И, поклевав чужой овёс,
Нагадив, в пляс пустилась рьяно.
Из колеи да в полынью,
Как лошадь, спутавшая ноги,
С повозкой мчит к небытию,
Не чуя под собой дороги.
И безудержно понесло,
А изо рта уж пена льётся,
Жестоких слов водоворот
Воронкой тёмною займётся.
И испытаешь резкий шок
От этой круговерти мрачной,
Так пол уходит из-под ног
На корабле при сильной качке.
Вдруг так же резко всё пройдёт:
Утихнет шторм, прилягут волны,
Песок в осадок упадёт,
Вздох облегченьем грудь наполнит.
Трагедии в казанской школе посвящается
Как можно быть таким подонком,
С гнилою пакостной душой,
Невинного убить ребёнка
Своей поганою рукой!
С гранатой он ворвался в школу,
Стрелял в охранника в упор,
С винтовкою по коридорам
Ломился в классы прямиком.
Оскал звериный он не прятал,
Расчёт жестокий не таил
И подготовился сполна-то,
Себя он Богом возомнил.
Забрал невинные он жизни,
Детей в лицо изрешетил,
Он хуже хунты и фашистов,
Он в плен не брал – жестоко бил.
Он очень слабо попытался
Под полоумного скосить,
Заранье справкой запасался,
Но рысий взгляд не утаить.
Придёт ему за всё расплата,
Ему аукнется сполна,
В кромешный ад своей лопатой
Лепрозой вроет сатана.
Ну, а пока… наш суд гуманный
Решит пожизненно кормить,
И за решёткою прикажет
Его навеки поселить.
В остроге тёмном жить он станет:
Есть, пить, дышать и даже спать,
И, не найдя в себе раскаянья,
Возможно, интервью давать.
Им отняты чужие жизни: