Бусы и в самом деле были незаурядными: крупные, грубо обработанные куски чёрного янтаря величиной с кулачёк новорожденного. Они словно подчёркивали волю и отражённую в хозяйке власть матриархата. А золотые искорки замурованных в чёрный камень доисторических насекомых намекали на принадлежность обладательницы к касте жриц древнего сакрального культа:
– Какие всё-таки бусы у тебя красивые! – с напускным равнодушием почти прошептала Нина и опрокинула в себя остатки красного сладкого лекарства.
Потом они шли по тёмной улице через мост, за ними увязался пьяненький участковый, чтобы «доставить без происшествий». Всю дорогу они пытались петь, но от всех песен знали только исключительно припевы.
Доставив друг друга «без происшествий» до ночного магазина, купили ещё вина и продолжили лечить Нинкину тоску в квартире Рокси. Постепенно лечение переросло в празднование – Дня освобождения от матушки и короеда, т. е. отмечалось отбытие домочадцев в санаторий, курили на балконе и загадывали желания – на падающую звезду. Роль падающих звёзд отводилась подброшенным окуркам… а потом наступила темнота…
Кап… кап… кап… кап… Что за ужасный звук, словно сваи в голову забивают?! Сознание медленно проясняется, но глаза открыть страшно. Ведь когда удастся поднять пудовые веки, то неизвестно, где окажешься: у Рокси на диване, между ней и ещё кем-то, в подъезде на пороге у собственной двери, а, может, и вовсе на улице, на лавке… или под…
– Что вчера было? Чем закончился вечер? Где я? – Мысли путались, картинки ушедшего дня таяли, не проявляя отчётливых контуров. Наконец, когда любопытство пересилило страх, Нина открыла глаза…
Так, потолок знакомый, потому что на нём моя люстра. Значит, я в своей квартире. Это уже хорошо! Но как я оказалась дома? Осязаемая ткань вчерашнего дня окончательно оборвалась там – на Роксином балконе. Сознание потухло вместе с последним брошенным с балкона окурком, что летел, неся на себе ответственную миссию падающей звезды. Кстати, а что же я загадала?!
Потом я, кажется, чуть не перевалилась через перила балкона, словно хотела полететь в чёрную мглу и угаснуть там вместе со слабым огоньком. Перепуганные Рокси с ухажёром стали хватать меня, как-то нелепо резко вскрикивая. Но скорее всего, это только обрывки болезненного пьяного сна…
Рот Нины словно был наполнен жёстким сухим пергаментом, и он противно покалывал нёбо. Нечеловеческая жажда заставила каменное тело постепенно оттаивать, а застывшие мысли шевелиться. Наверное, именно так, с болью и страхом оживала мраморная скульптура творения Пигмалиона после божественного вмешательства. Только вот мрамор оказался на удивление вонюч. Не только рот очнувшейся из небытия Галатеи, но и каждая пора кожи, каждая клеточка организма исторгала из себя омерзительный тлетворный яд.
Блин, если б мне сейчас предложили рюмку водки или сигарету, даже просто издалека показали, то меня б точно вывернуло мясом наружу, и я тут же сдохла, клянусь!
Ничего не помню, ничего не понимаю… да где ж я всё-таки лежу-то?! Потолок-то мой, вроде… но с интерьером явно что-то не так.
Пересиливая сковывающую и тянущую боль во всём теле, Нина сделал над собой титаническое усилие, и повернула голову. Она стала усердно вглядываться в знакомые предметы, стараясь понять, почему не узнаёт их. Вскоре до неё дошла простая, как всё гениальное, мысль, что она лежит не на родном диване, а около него. Именно поэтому кресло, журнальный столик и шкафы смотрят на неё сверху, с незнакомого ракурса.
Нина попробовала пошевелиться, намереваясь заползти на диван, чтобы комната приобрела привычный вид. Но единственное, что удалось, это поднять правую руку. Рука была как чужая, Нина совершенно утратила возможность руководить телом. Поэтому с удивлением уставилась на поднятую перед лицом конечность, как на чужеродный отросток, внезапно выросший из её плеча.
Это в чём у меня вся рука измазана? Действительно по руке до локтя засохли бурые подтёки… КРОВЬ!!!
Нина хотела вскрикнуть-вскочить, но вместо этого уронила руку и слабо застонала. Вся жизнь была выпита из неё, энергии не оставалось даже на удивление.
Вдруг, под ладонью она почувствовала твёрдые бугорки, наросшие на ключицах и грудине, как опята на пне. Что это ещё за шишки я себе набила? Нашаривая холодными бесчувственными пальцами твёрдые шарики, Нина не сразу догадалась, что это бусы. Да, те самые стильные бусы Рокси, о которых всегда втайне мечтала. Откуда они на мне? Нина силилась внимательно рассмотреть неожиданный аксессуар, словно желая удостовериться, на самом ли деле всё это происходит или только плод затуманенного разума.