Погода вдохновляет сделать что-то фантастическое. Написать рассказ, нарисовать картину. Или, может, прочесть какую-нибудь развивающую книгу. Выучить биологию? Сделать домашнее задание? С последним всё в порядке, я ведь отличница. Хотя, признаюсь, на последней неделе сдаю обороты. Нужно навёрстывать упущенное.
Сегодня пятница, впереди выходные. Нужно предложить Еве куда-нибудь съездить. Может, к её маме в Берген? Ева, вроде, говорила, что её мама снова уехала по своим бизнес-делам, или, скоро уедет. Можем уехать втроём. А можем…
Телефон вибрирует в кармане, после чего я слышу сигнал, говорящий о том, что мне пришло сообщение. Но это не мой телефон. Звуки издаёт гигантская «лопата» Магнуссона. Я уже и забыла, что его телефон находится в моём кармане, и я ношу его с собой, как идиотка, практически везде.
Варг:
Где тебя носит?
Кто такой, чёрт возьми, Варг? Чтобы этот парень ничего не заподозрил, мне нужно ответить как-то по-пенетраторски.
Вильям:
Трахаю твою девушку.
Варг:
У меня нет девушки.
Зря я ответила. Нужно как-то отвести от себя подозрения.
Вильям:
Шуток не понимаешь? Скоро буду.
Больше я не беру телефон Вильяма в руки. Думаю, мне стоит выкинуть его где-нибудь по дороге. Да, хорошая мысль. Заприметив первый попавшийся мусорный контейнер, я швыряю телефон туда, мысленно помахав ему ручкой на прощанье. Больше он не будет меня беспокоить. Никакие Варги, Сары, Вильде, Шистады, будущие дети Вильяма и так далее.
Медленно подплыв к школе, я понимаю, что Евы нет на привычном месте. Она не встречает меня на лестнице. Но зато вместо неё там сидит Вильде, которая как-то слащаво улыбается, будто Вильям снова отымел её в рот в школьном туалете. Она ведь это любит.
Стой, Нура. Неужели, ты действительно об этом думаешь?
Закатив глаза, я стараюсь не думать о подобном дерьме. Ноги несут меня к блондинке, которая, заметив меня, начала улыбаться ещё шире.
— Ты сегодня на удивление в прекрасном настроении, — замечаю я с не скрытым намёком.
— Вот умора, — Вильде облизывает верхние зубы. — Когда ты увидишь, у тебя просто сорвёт крышу.
— Расскажешь? — прошу я.
— Нет. Ты должна сама всё увидеть. Кстати, я была в больнице. Крис искренне извинился и удалил скрины моей груди из своего аккаунта. Здорово, правда? — глаза девушки блестят так, словно Крис ещё и домик ей в лесу прикупил.
— Да, превосходно, — широко улыбаюсь я, пытаясь перекрыть этой улыбкой слащавость Вильде. И она, увидев мою наигранную реакцию, закрывает рот.
— Позже я поговорю с Вильямом. Сейчас он немного занят. Занимается благотворительностью.
— Благо-что? Вильям? Я не ослышалась? — удивляюсь я.
— Ну да. У нас в школе есть газета, если ты не знала. Но какой-то школьной газетёнки мало, чтобы ученики увидели то, что Вильям для них приготовил. Никто ведь не читает газеты, знаешь? — Вильде делает вид, будто всё происходящее — обычное дело. А у меня в голове до сих пор не могут встать рядом два слова — «Вильям» и «благотворительность». И что за статью он приготовил для учеников? Сам написал?
— Ладно, я пойду. Надеюсь, вы с Вильямом всё решите. Рада, что ты не уходишь из школы, — искренне говорю я и направляюсь в сторону двери. Вильде остаётся сидеть на ступеньках и как-то странно хихикать. Я захожу в помещение и первое, что вижу — плакаты, на которых изображена… я. Кто-то приделал мне в руку огромный красный флаг, на котором написано «Защитим женские письки!», а внизу надпись белыми буквами в чёрном прямоугольнике — «Я за соблюдение интимной гигиены».
Что за…
— Вот так встреча! — Вильям вальяжно подходит ко мне и улыбается так же наигранно, как это делала я буквально минуту назад. Меня начинает тошнить. Лоб горит огнём. Щёки уже закипают. Мне хочется ударить этого человека, стереть его улыбку с лица, сделать так, чтобы он корчился на полу от боли. Да, и всё это из-за какого-то грёбаного плаката. Да, он унизителен. Да, бить человека из-за такой мелочи — плохо. Я ведь говорила Вильяму, что нельзя поднимать руку на человека, даже если он влез в чужой телефон.
Что, Нура? Чувствуешь себя на месте Шистада? Ты и есть Шистад, только в юбке.
— Что это за пиздец? — как можно спокойнее спрашиваю я, но тон выдаёт меня с потрохами.
— Ты взяла мой телефон, — продолжает улыбаться Вильям. — Я же говорил, что актриса из тебя хреновая. А я ведь тебе поверил. Мой друг написал мне, а когда ты решила, что я трахаю его девушку — лучший ответ, то ошиблась. Думал, ты другого мнения обо мне. Думал, ты искренне советовала мне пойти поговорить с Крисом. Ты согласилась встретиться со мной только ради того, чтобы стащить телефон? Признайся, Нура, — лицо Вильяма меняется всё сильнее с каждым его словом. Под конец Магнуссон начинает выглядеть огорчённым и разочарованным.
— Послушай, я… — мой голос дрожит.
— Ты фальшивишь, Нура. Я хотя бы не врал тебе, — ноет Вильям.
— Разве?! — кричу я, наплевав на эту огромную толпу, которая взяла нас с Вильямом «в кольцо». — Ты же трахал Сару. Теперь она беременна от тебя!
— Я не достал Саре наркотики, которые она так слёзно у меня выпрашивала. Я знал, что она, блядь, залетела. Понимаешь? У молодых мамочек в списке покупок должны быть витамины для беременных, а не наркотическое дерьмо. То, что ты прочитала, наглым образом украв у меня телефон, ничего не доказывает.
— Но я…
— Ты облажалась, Нура. А меня ведь что-то в тебе зацепило. Но твой поступок стёр всё то хорошее, что я в тебе увидел. Стёр к херам, понимаешь?
Толпа учеников продолжает стоять вокруг нас, тихо перешёптываясь друг с другом. Я чувствую себя настоящим дерьмом. Я знала, что нельзя лезть в подобного рода игры. Но, кажется, я сама посоветовала Вильде отомстить парням. Я сама влезла пальцами в карман Вильяма. Я сама скинула переписку Сары, не удостоверившись, что это именно то, о чём я думаю.
— Прости, — тихо говорю я, не обращая внимания на слёзы. Даже вытирать их не хочется. Руки просто напросто не поднимаются. Я понимаю, что приросла к тому месту, где сейчас стою. Вильям подходит ко мне почти вплотную и смотрит прямо в глаза. Мне почему-то хочется кричать ему прямо в губы, что я не такая, и то дерьмо, которое я натворила, это просто глупости. Всё это поправимо. Но я понимаю, что сильно обидела этого человека, и то, что я совершила — большая ошибка. Подлость, которую мне придётся исправлять очень долго и очень усердно.
— На хер мне твоё «прости»? Как ты там говорила? Отоспись, очнись и отъебись? Желаю тебе того же.
Его спина быстро удаляется от моего трясущегося тела. Сегодня я впервые прогуляю занятия. Толпа, понимая, что ничего нового она уже здесь не увидит, начинает разбредаться по аудиториям. Мои ноги наконец начинают шевелиться, и я медленно ковыляю к выходу. Вильям сидит на ступеньках и курит. Я никогда раньше не видела, чтобы он курил.
Хочу раствориться в воздухе и исчезнуть, чтобы не встречаться с ним взглядом. Снова. Увидеть то презрение, которым он хотел пробить меня насквозь. Ради чего я всё это затеяла? Зачем?
— Прости, — снова шепчу я, проплывая мимо парня. Не смотрю ему в глаза. Не оборачиваюсь. Он ничего не отвечает.
Может, всё это к лучшему.
========== Шистада в союзники? ==========
Дома меня ждёт сюрприз. Нет, не блинчики с черничным вареньем. Нет, не горячая ванна. Нет, не разговор с матерью по душам. Нет, не родной отец, решивший навестить свою семью. Тихо приоткрыв дверь, первое, что я слышу, не привычное «Нура, ты уже пришла?», а отчётливые громкие стоны. Такие мерзкие, такие… мамины. Медленно шагая в гостиную, я заглядываю за угол и вижу, как какой-то совершенно чужой мне человек занимается сексом с матерью, поставив её раком. Женщина стоит коленями на диване, а её лицо с каждым толчком мужчины вдавливается в мягкую спинку всё сильнее. Они не занимаются любовью, то, что они делают, это жёсткая животная ебля, когда один пытается выебать дух из другого. Разве это гуманно?