- Ты уже нажил? - смотрю в упор.
- Почти, - усмехается, - Но хотелось бы больше интересных фактов о тебе.
- А расскажи о том, что ты любишь? Я же по сути ничего не знаю, - обвожу пальцем его подбородок и останавливаюсь на щеке, слегка поглаживая.
- Тебя люблю, - гипнотизирует меня, - А ещё писать, хорошие книги, вино и кулинарию. Люблю быть нужным! Я и писать начал, когда в лицее нужен был сценарий родительского вечера и понеслось, но не думал, что этим буду зарабатывать, вот и освоил профессию помощника режиссера.
- А почему не сценарист? Я же видела, это у тебя получается отлично!
- Май, у меня отношения с музой нестабильные: раз могу писать с такой лёгкостью, что сам себе удивляюсь, а потом - бац! - и даже из-под палки не заставишь. Не хочу никого подводить! Пипа и Вилл отлично справляются, как бы я там не ругался, иногда им помогаю, только и всего. Но чем судьба не шутит - может и сменю профессию навсегда. А что любишь ты, ну, кроме грима и стричь злых мужиков?
Прижимаюсь к нему всем телом:
- Музыку очень люблю и когда-то хотела танцевать, как сестра, и получалось, только… Наверное, каждый должен идти своим путем… Увлекалась фотографией с подачи старшего брата, учила с Никки иностранные языки, как ненормальная, занималась фитнесом, считая, что толстая, если чего, нет у меня анорексии, вопреки мнению мистера Лавлесса, а вообще я люблю радовать людей: когда после удачного макияжа или грима они остаются довольны, люблю преображать или наоборот создавать нереальные, устрашающие образы. Это же возможность творить! В моем случае, творчество весьма неординарное!
Он лишь смотрит с такой теплотой и гладит меня по волосам, а постепенно проваливаюсь в сон.
И снятся мне тоже самые качели, и Люка рядом, я испытываю такую эйфорию и восторг, что начинаю заливаться слезами. При том судя по обеспокоенному голосу, понимаю сквозь сон, настоящими.
- Куколка, - любимый сжимает меня в объятьях, - маленькая моя, ну ты что? Что случилось?
Я пытаюсь раскрыть глаза и понимаю, что моя голова покоится на плече Патраппа и это самое плечо все мокрое.
- Ой, прости, - гляжу на него виновато.
- Я честно думал, что ты слюнку во сне пустила, а тут рыдания! Кошмар! - ну не гад?!
- Фу! - кривлюсь, - Я не пускаю слюни и не кошмар, а наоборот. Кошмар - то, что ты говоришь.
- А чего? Обычное дело, я сам не против обслюнявить подушку, а теперь и тебя! - его губы на моей шее, уже расписывают ее поцелуями.
Так определенно лучше и меня захлестывают чувства: нежность и страсть, а руки сами скользят под его футболку и я начинаю исследовать литые мышцы. Этот мужчина пробудил во мне неукротимую жажду и я хочу его до белых пятен перед глазами, всего и безраздельно.
Люка
Девочка моя хорошая! Ты такая… Мне не до слов сейчас, за меня все скажет мое тело, это, как ураган. Кожа накаляется от ее прикосновений, а я целую ее личико. Заплаканное. Боюсь даже предположить, что ей могло присниться! Не до размышлений сейчас! Когда она научилась таким трюкам?! Закатываю глаза от удовольствия, когда она стягивает свою футболку и касается обнаженной грудью моей. Держись, Патраппа! Малышка с большим потенциалом и это только начало. Хватит ли у тебя сил на проснувшуюся в ней тигрицу. Это она молоденькая и только вошла в мир чувственных удовольствий, а ты… Вот думать сейчас о количестве моих любовниц как-то неуместно. Были и были! Что ж с того?! Только не было таких, как Майя, чтоб кровь бурлила. А может все дело в том, что до нее я принимал за любовь нечто другое?! Кто ж знает уже?!
Сжимаю ее ягодицы и впечатываю в себя. Чёртовы кружевные трусики, ещё одна преграда к неизбежному удовольствию.
- Ты так и останешься в этом? - провожу указательным пальцем по тонкой ткани, слегка задевая нарочно самое чувствительное место.
Она даже слегка стонет.
- А! Но ты же тоже в своих боксерах, - проддевает ноготком резинку, - Или ждёшь, чтобы я тебя раздела?
- Не отказался бы, чтобы ты сорвала их зубами!
Она резко вырывается из объятий и присаживается на кровати, скрестив ноги по-турецки. Красота неземная: длинные волосы падают на плечи и чуть прикрывают умопомрачительную упругую и высокую грудь, плоский животик слегка подрагивает, кожа порозовела, но по взгляду читаю, что немного ее разозлил.
- Все же ты - не романтик! А я успела подумать… - с досадой говорит она.
- А разве срывать трусы зубами или разрывать их партнёре - не романтично. Мне всегда казалось, что именно так представляют себе страсть авторы дамских романов.
- Но не с мужчины же? - поднимает бровь.
- Я - за равноправие полов, - присаживаюсь напротив и тяну Майю на себя, плотнее прижимая к себе, чтобы она чувствовала мое желание, если бы не белье, я бы моментально оказался в ней.