- Чего-то мне не хочется уже! - шепчет малышка
- Меня? Секса? Или трусы с меня срывать зубами? - тоже перехожу на шепот, вроде нас может кто-то слышать.
- Да! - “информативно” отвечает девушка.
- Секунду, и я это исправлю! - впиваюсь в ее распахнутые от неожиданности губы и чувствую, как она вся напрягается, словно тетива лука перед выстрелом, грудь становится твердой, а я поглаживаю ее голую спинку, ласкаю атласную кожу.
В паху не просто тяжесть и напряжение, мне кажется ещё минута нашего страстного поцелуя - я не выдержу - кончу, не начав толком. Завела! А ее "нежелание" подзадорило!
Тяну трусики вниз, слегка предодымая ее. Не зубами же и вправду! А она мертвой хваткой цепляется за мое белье и буквально сдирает с меня. Не долго думая, усаживаю трепещущую Майю сверху на себя. И мы замираем на миг, а потом я постепенно входя, полностью оказываюсь в ней. Вот мы сидя, лицо к лицу, одно целое сейчас. В ее глазах поволока, но она упорно смотрит мне прямо в душу, и я не не могу не смотреть в ответ, хочу впитать ее взгляд, выпить каждый стон сейчас, хочу видеть, как она широко распахивает свои очи после каждого моего толчка и как они поменяют цвет (станут темно-серыми) во время оргазма. И мы несёмся, как ненормальные, в ожидании грандиозной развязки. В ушах гудит и я уже не отдаю себе отчёт о происходящем. Она сама насаживается на меня, а я усиливаю наши общие ощущения глубокими и быстрыми ударами, сжимаю ее роскошные ягодицы, боюсь причинить боль, осознавая, что близость может быть для Майки ещё болезненной. Немного "анестезии": расцеловываю каждый миллиметр нежной кожи, до которой дотягиваюсь в такой позе. И каждая моя ласка отзывается в ней звонким эхом, она стонет, всхлипывает, ускоряется, запрокидывает голову, но я фиксирую ее. Эгоистично хочу видеть взрыв в ее глазах, когда ее накроет волной оргазма, хочу видеть это. Жест властный, но она только сильнее обвивает мою шею и не отводит взгляд. Боже, я задыхаюсь! У меня будет сердечный приступ, вот она сладкая смерть?! Ещё немного и наши тела разведут огонь и мы к черту спалим эту гостиницу и, возможно, и весь город. Я не выдерживаю, заваливаю Майю на спину и глубоко толкаюсь в нее, до предела растягивая узкое лоно. А она подо мной уже дорожит, ее кожа в мурашках. А ее стон! Какая симфония звуков! И мне сносит крышу, терзаю ее рот глубоким поцелуем, кусаю губы и пропадаю. Резкую вспышку сменяет приятное ощущение освобождения. Какой кайф! После такого и умереть не страшно! Но не сейчас! Я решил, я хочу наслаждаться любимой вечно, пока у нас есть время и пока я могу!
- Как же я тебя люблю! - смотрю на румяное личико и разомлевшую после нашего безумия девушку. Она лишь прислоняется горячей щечкой к моей груди и опускает ресницы.
Я - болван, она ещё слаба после сдачи крови, а я накинулся на нее.
- Как себя чувствуешь, куколка? - рассматриваю любимую и перекатываюсь набок, прикрывая ее одеялом
- Великолепно! - она грациозно потягивается, - Ты что-то говорил про ужин в постель!
- Голодна? - любуюсь Майей.
- В некотором роде уже нет, но вот второй свой голод, я бы предпочла утолить пищей. И что можно заказать?
- Меню на обслуживание в номере небольшое и набор вполне стандартный: пицца, бургеры, и о, - немного кривлюсь, - хаггис. Пробовала такое “чудо”?
- Звучит, как название подгузников, - хихикает она.
- Да, скажу тебе, это типа подгузник с сюрпризом внутри. Но не будем обижать шотландцев, для них эта фаршированная требухой баранья кишка - своего рода символ, и как говорит мой друг, шеф-повар, культ.
Натягивает футболку, просто не успел ее остановить.
- Знаешь, я с субпродуктами не очень дружу! Давай лучше бургер, хотя что-то мне подсказывает, что он сильно отличается от привычного мне, американского.
- Я так и знал, - смеюсь, - Чтобы ты там не говорила, типичная янки.
- Я просто жутко хочу картошку фри и колу в придачу.
- Фастфуд - это зло, мадемуазель Айскра, - специально делаю ударение на последний слог в ее фамилии, - Но сегодня я буду Вашим официантом и выполню любую Вашу просьбу, а пока что позвольте проводить Вас в душ, нам нужно смыть следы, чтобы вдруг, разные же люди бывают, Вас не заподозрили в порочащей Вашу безупречную репутацию связи с простым официантом.
- Мерси, мерси, - хохочет она, - Вы уж определитесь, мон гарсон, Вы - официант или теломойщик.
- Теломоец!
- Да хоть телопомоец! Отвези меня, большая черепаха, - смешно пищит, такая трогательная.
- Это только за дополнительные чаевые, - подхватываю ее на руки.
- Я подумаю, - делает серьезный вид, - Я привыкла вознаграждать только за отличный сервис.
А я целую ее в губы и несу в ванную. Мы вдоволь набрызгались и с мокрыми волосами вернулись в постель.