Гордеев собрал нас и коротко изложил свой план действий, главная идея которого заключалась в подавлении противника огнем. Нас было больше, и это преимущество следовало использовать. Высадить обычную деревянную дверь в пристрой для нас особого труда не составило. За ней оказался небольшой коридорчик, заканчивающийся еще одной деревянной дверью. Кто-то дал по ней очередь, и она тут же открылась, демонстрируя за собой черное чрево какого-то помещения.
- Давай, ребята, они наверняка здесь. Огонь! - махнул рукой Гордеев и отступил в сторону.
И мы дали. Из всех стволов. Правда, стреляли намеренно поверху, чтобы не задеть заложницу. В темноте что-то лязгало, звенело, пули со свистом врезались в стены, рикошетили во все стороны.
Начальник КМ снова дал отмашку, останавливая стрельбу, а потом громко крикнул:
- Сдавайтесь! Вылезайте по одному с поднятыми руками, а не то здесь вас и похороним!
Неожиданно в пристрое вспыхнул свет, и уцелевшие неоновые лампы осветили большое производственное помещение. Оказалось, что здесь располагается подпольный водочный цех. Наша огневая обработка нанесла ему приличный ущерб. Всюду на полу валялись осколки бутылок, струйками из пробоин в пластиковых бочках тек спирт, а лужи прозрачной жидкости на полу быстро увеличивались в размерах, распространяя вокруг столь привычный нам сивушный дух.
Из-за штабелей ящиков с готовой продукцией раздался голос:
- Эй, менты, погодьте шмалять. Давай поговорим.
- Ну, говори, - разрешил Гордеев.
Неожиданно один из штабелей ящиков с водкой отъехал в сторону. Оказалось, что он стоит на тележке. А за ним нашему взору предстала та самая вторая женщина, привязанная к станку для укупорки пробок. Рядом с ней стоял мужчина. Он был без оружия, но в одной руке держал зажигалку, а во второй бутылку, из которой демонстративно поливал одежду пленницы.
- Один выстрел, и я ее заживо поджарю! - предупредил он.
- Ладно. Никто пока не стреляет. Говори, чего хочешь? - крикнул Гордеев.
- Для начала хочу выйти отсюда целым и невредимым. Или вы меня выпустите, или я здесь такой костер устрою, что мало не покажется.
- Устраивай, - пожал плечами начальник КМ. - Только тогда вам уж точно крышка. А так еще имеете шанс отделаться тюремным сроком. Даю минуту на размышления, если не сдадитесь, я вас сам подожгу!
Такого ответа начальника КМ его оппонент не ожидал, и явно растерялся. Но неожиданно ему на помощь пришла заложница. Она начала кричать:
- Спасите меня! Помогите, пожалуйста. Я не хочу умирать.
До того она рассматривалась лишь как пешка в жестокой мужской игре, а теперь вдруг голосом дала понять, что является живым человеком, которого намереваются не снять с доски, а лишить жизни. Гордеев заскрежетал зубами. Жалостливый голос женщины проникал ему в душу и разрушал решительный настрой на уничтожение бандитов любой ценой. Но тут к нему тоже пришла помощь. В лице Вязова. Тот протиснулся к начальнику КМ и попросил:
- Валерий Константинович, можно я с жуликами поговорю? Кажется, я одного из них знаю.
Гордеев покачал головой и заметил:
- Хорошие у тебя знакомые, Виталий. Ладно, поговори. Может быть, сумеешь убедить их сдаться.
Вязов выступил вперед и крикнул:
- Эй, Валера! Узнаешь меня?
Мужчина с зажигалкой в руках вгляделся в его сторону, потом усмехнулся и ответил:
- Тебя, Виталий, я узнаю всегда. У меня на твой счет большой должок накопился.
- Тогда дам тебе шанс поквитаться. Отпусти женщину, а я займу ее место. Полагаю, что меня тебе будет убить гораздо приятнее.
- Искушаешь, змей. А где гарантия, что ты опять какой-нибудь фокус не припасешь, вроде стреляющей ручки?
Я с первых слов Вязова догадался, что он разговаривает со своим бывшим компаньоном и похитителем, а теперь, после упоминания ручки, окончательно убедился в этом. Между тем, Виталий заверил Валерия, что никаких фокусов демонстрировать не собирается и даже пообещал принести для себя наручники в случае обмена. Тот немного помялся, но, видимо имел действительно большой зуб на моего напарника, поэтому согласился на предложение.
Риск - привычный атрибут милицейской работы, и большинству сотрудников приходится в той или иной степени ему подвергаться за время службы. А вот благородное самопожертвование - удел избранных. Далеко не каждый согласится добровольно подставить свою грудь под пулю вместо чужой. Однако я всегда подозревал, что инстинкт самосохранения у Вязова развит слабовато. Едва получив согласие на обмен, он без колебаний сунул мне в руки свой пистолет и шагнул в цех.
Правда, там переговоры об освобождении женщины продолжились. Валера опасался подвоха, но, в конце концов, все же отвязал и отпустил женщину. Обредшая свободу дама бросилась к выходу, а Виталий занял ее место в плену. Он самолично отдал Валерию наручники и протянул руки, чтобы тот их застегнул. Однако даже скованный Вязов представлялся бандитам опасным. Во всяком случае, бывший компаньон просунул ему меж рук крюк тельфера и вздернул его на железной цепи, вроде как на дыбе. У нас просто пальцы чесались о спусковые крючки при виде такого издевательства над товарищем, однако приходилось сдерживать эмоции, чтобы не навредить ему еще больше. Теперь, судя по всему, предстояли долгие и нудные переговоры. Вот только сам Вязов не желал терпеть и ждать. То, что они предпринял, стало полнейшей неожиданностью и для нас, и для бандитов.