- Да верю я, что он вас не купил. Только мне один хрен кто его отмазал. Я из-за этого капитально на бабки влетела. Не знаю теперь как быть. Может быть, вы подскажете, что мне делать?
- Прежде всего, не волноваться, выпить с нами кофе, а потом все подробнейшим образом рассказать, - улыбнулся Вязов.
Так Виолетта и поступила. А между глотками горячего кофе и затяжками сигареты рассказала, как Зубарский заставил ее задним числом договор займа, суть которого состояла в том, что Виолетта якобы добровольно решила принять участие в благоустройстве рынка, поэтому обязуется бессрочно ссудить его администрации 100 тысяч рублей, при этом получая право пользоваться одним из торговых павильонов. Причем, первоначальный взнос, согласно договора, составлял именно 75 тысяч рублей.
Все наши усилия шли прахом, а главное, уголовное дело, начинало рушиться. Деньги, которые были обнаружены у Зубарского, и инкриминировались ему в качестве коммерческого подкупа теперь превратились в добровольную ссуду. При таком раскладе угорала и Виолетта. Ей в качестве штрафа повысили плату за павильон на 25 тысяч. Хорошо еще, что она не поддалась бандитскому нажиму и не созналась в сотрудничестве с нами, иначе дело закончилось бы скорей всего не штрафом, а инвалидностью.
Хотя ситуация складывалась очень неприятно, нам удалось отчасти успокоить и ободрить Виолетту. Виталию даже удалось убедить ее, что бланш придает ей неповторимый шарм, следует лишь поставить или нарисовать под другим глазом такой же для симметрии, тогда она станет вовсе неотразимой, поскольку в этом сезоне популярна этакая эпатирующая внешность с ядовито кислотным цветом волос и большими черными кругами под глазами, придающая женщине образ инопланетного существа.
Покидая нас, Виолетта уже улыбалась, однако психотерапевтом в этот день Вязову пришлось выступать еще не единожды. Большинство из арендаторов торговых мест на рынке, тех, кто дал правдивые показания на Зубарского, появились вновь и отказались от них.
В разговоре со свидетелями выяснилось, что на рынке со вчерашнего дня возобновился сбор дани. Только теперь он происходил более осторожно. Группа "быков", представляющих криминальную "крышу" Зубарского, обошла торговцев, молча показывая им спичечный коробок, на котором цифрами были проставлены дата и время, когда те должны принести деньги за аренду в администрацию рынка.
Весь день Вязов успокаивал свидетелей, шутил, улыбался, сочувственно кивал им, а под вечер, когда мы остались одни, принялся долго и грубо выражаться по поводу несовершенства нашей правовой защиты, а в конце зловеще произнес:
- Нет, я этого так не оставлю! Я многое могу стерпеть, но давление на свидетелей ненавижу и никому спускать с рук не намерен!
Потом поднялся и отправился к Петровичу советоваться. Итогом их совещания стало то, что начальник нас всех собрал и приказал на завтра никаких дел не планировать, но явиться на работу без опозданий.
Я не знаю чего стоило Петровичу уговорить обычно осторожную Веру Феоктистовну вынести постановление о производстве обыска по месту жительства господина Пахомова. У нас не было официально задокументированных фактов, подтверждающих его причастность к поборам на рынке. В постановлении на обыск туманно указывалось, что у него, как у учредителя ООО "Роллекс", в собственности которого находится рынок, могут иметься дома документы, имеющие значение для уголовного дела. Вязов не питал особых надежд, что у Колчедана дома найдутся сколь-либо важные документы, главное для него было продемонстрировать жуликам, что любая их попытка "грязной игры" немедленно будет наказана. Поэтому в отместку за "наезд" на свидетелей, решил провести обыск не у Зубарского, а именно у Пахомова.
"Заводское" ОПС, которое возглавлял Колчедан действительно представляло собой мощнейшую организацию с развитой инфраструктурой. Рынок являлся лишь рядовой его структурной единицей, а Зубарский - чиновником с управленческими функциями. Денежный поток неучтенной налички так же представлял собой только тонкий ручеек, впадающий в полноводную реку криминальных доходов сообщества, а уже из этой реки черпались средства на подкуп нужных людей во властных структурах и на предвыборные кампании очень известных и влиятельных лиц. Поэтому шанс найти у Колчедана нечто интересное и важное все же имелся, пусть и не относящееся к нашему уголовному делу по рынку. Еще одну любопытную идейку подбросил Петрович:
- Говорят, Колчедан - большой любитель оружия и дома у него чуть ли не арсенал. Хорошо бы найти что-нибудь незарегистрированное - сразу можно навесить ему статью за незаконное хранение. Возьмите с собой ребят с уголовного розыска. Оружие по их части и, я думаю, у них к Колчедану есть свои вопросы.
Мы знали, что господин Пахомов проживает в личном особняке, расположенном в черте города, но месте довольно уединенном, в лесопарковой зоне. Когда мы с утра нагрянули туда с обыском, самого хозяина дома не оказалось, но зато там находилось большое количество разного рода прихлебателей. Одних охранников имелось человек пять. Двое сидели в будке возле ворот в кирпичном заборе, отделяющем владения Колчедана от остального мира. Силовой захват особняка в наши планы не входил. Мы приехали проводить рядовое следственное действие и собирались обойтись своими силами, поэтому крепких парней с автоматами с собой не взяли. И тут же чуть не пожалели об этом. Один из охранников заявил, что не пустит нас без команды хозяина на территорию дома, и для устрашения наставил помповое ружье. Наверное, в этот момент он представлялся сам себе очень крутым чуваком и совершенно не подумал о том, что у ментов патологическая нелюбовь к тем, кто их куда-нибудь не пускает, тем более под угрозой оружия.
Короткую заминку быстро разрешил Зуев, который вместе со своим младшим поехал с нами. Он выбрался из машины, подошел вплотную к охраннику, так, что уперся грудью в ствол его ружья, широко улыбнулся и сказал:
- Здорово!
- Привет, - хмуро отозвался тот.
- Дай закурить.
- Не курю.
Что произошло дальше нам из машины плохо было видно. Только охранник вдруг коротко вскрикнул и стал оседать на землю, оставив свое ружье в руках у Зуева. Серега считался в "уголовке" одним из лучших спецов по силовым захватам вооруженных бандитов, а это предполагает умение действовать быстро и жестко. Охранник про зуевские способности не ведал, да и вообще был слишком уверен в своей крутизне, а потому неосторожно позволил оперу приблизиться. В результате был вырублен одним точным ударом в солнечное сплетение и теперь валялся в грязи. Мы быстро выскочили из машины, отволокли его в будку и пристегнули наручниками к металлической трубе. Потом включили механизм открывания ворот. Наш автотранспорт беспрепятственно заехал на территорию и подкатил к особняку. В доме мы застали повара уборщицу и референта, девицу по имени Ирина, которая, похоже, по совместительству являлась еще и любовницей хозяина. Иначе трудно было объяснить почему референт в рабочее время сидит не за столом в конторе, а, одетая в пеньюар, возлежит на кровати босса и смотрит видик. Мы были в курсе, что жену и сына Колчедан около года назад отправил жить на Кипр. Мальчишка связался с нехорошей компанией и стал баловаться наркотиками, поэтому на семейном совете было принято решение перевести его в другую школу. Деньги определяют возможности - пацана отправили не в школу для трудных подростков, а в престижное учебное заведение на берегу Эгейского моря. Мать поехала вместе с любимым чадом, а отец остался дома, в России, зарабатывать денежки на оплату их проживания за границей. Судя по всему, доходов ему хватало так же и на содержание референта Иры.