- За что же мне такая честь? - развел руками Вязов.
- Один из наших известных олигархов Потанин начал свое восхождение в элиту бизнеса с того, что привлек в свою команду самых умных и квалифицированных специалистов, переманивая их из других организаций высочайшими окладами. Но затраты Потанина быстро окупились. Он стал одним из богатейших людей у нас в стране. Таким образом, хорошая квалифицированная команда - залог будущего успеха. А привлечь тебя на свою сторону Тимофею Васильевичу посоветовала я. Проанализировала собранную на тебя информацию и решила, что твой потенциал значительно выше, нежели должность оперативника ОБЭП. Хотя на первых порах ты можешь быть нам полезен и на своем рабочем месте.
- Знаешь, Ирочка, нечто подобное я уже слышал года полтора назад. Когда я впервые встретился с Мариной, она примерно теми же словами убеждала меня потрудиться на благо ее папаши, вора в законе.
- Да, я в курсе этого и знаю, что ты отказался.
- И знаешь, что Джавдет, ее папахен, мне миллион рублей предлагал?
- Нет, вот об этом я не слышала. Что же ты ему ответил?
- Предложил засунуть свой миллион себе в задницу.
- После чего он организовал покушение на тебя?
- Да. А ты действительно весьма осведомленная на мой счет особа. Но, если так хорошо знаешь мою биографию, как же не поняла, что я не продаюсь и ничьих угроз не боюсь?
- Существует избитая истина, что продаются все, только у каждого своя цена.
- Не обижайся, Ирочка, но существует еще и народная поговорка: "по себе людей не судят". Понятно, что ты под Колчедана легла не по любви, а по расчету. Только меня с собой не ровняй и по своим меркам не суди.
- Зря ты так, Виталий. Я ведь тебе искренне симпатизирую. Знаю, что ты очень гордый и уважаю за это. Если хочешь знать, я так и сказала Тимофею Васильевичу: "Он настолько горд, что отвергнет любые деньги, которые вы ему предложите. Единственное чем вы сможете привлечь его на свою сторону, это увлечь высокой идеей и предложить достойное положение в обществе.
- Перемудрила ты, Ирочка, перемудрила. Нам, ментам, на высокие идеи и положение в обществе наплевать. А Колчедану передай: никаких благодеяний мне от него не нужно, и, если не хочет неприятностей, пусть не пробует меня пугать или шантажировать. Джавдет попытался на меня давить, так я его потом в Голландии достал и посадил. Как бы с господином Пахомовым того же не получилось. Все понятно?
- Да.
- Тогда, Ирочка, допивай пиво и пошли. Отвезу тебя домой, чтобы гаишники ненароком прав не лишили за управление транспортным средством в нетрезвом состоянии.
- Спасибо, не нужно меня отвозить. Доберусь как-нибудь сама.
- Нет проблем. А я думал, что ты меня еще домой пригласишь на рюмку чая. Такой приятный вечер было бы здорово закончить в одной постели.
- Не пошли, Виталий. У тебя денег на меня не хватит.
- Ну, извини. Я думал, ты меня любишь, а ты, как настоящая профессионалка, сразу про деньги.
- Пошел к черту, Вязов!
- Да я не сильно и напрашиваюсь. Ты же меня первая пригласила на свидание.
- Теперь понимаю, что сделала глупость! - заявила Ирина.
Потом чуть помолчала, подумала, махнула рукой и добавила:
- А плевать! Сделаю еще одну.
Достав из сумочки ключи от машины, она бросила их на стол перед Вязовым и сказала:
- Поехали ко мне!
МАМЕД - ПОДЛЫЙ ОТРАВИТЕЛЬ
На следующий день утром Виталий прибыл на работу небритым и невыспавшимся. Он сразу же предупредил:
- Если позвонит Жанна, а меня не будет на месте, скажи, что ночью я был в засаде.
- В "засаде", которая от слова "засаживать"? - усмехнулся я.
- Какой ты пошлый, Игорь. Ты меня сегодня не доставай, ладно.
- Хорошо, - пожал плечами я.
Вязов с затуманенным взглядом открыл сейф и невидяще уставился в его нутро, надо полагать, все еще находясь под впечатлением ночных страстей. Потом, улыбнувшись чему-то своему, он пришел в себя, закрыл сейф, так ничего из него не достав, и заметил:
- Знаешь, Игорь, я никогда жуликам не завидовал. Ни их деньгам, ни роскошным тачкам, но всегда восхищался их селекционной работой. Где только они умудряются столь классных девчонок подбирать?
- Ты о колчедановской референтше что ли? Ну видел я ее, ничего особенного, - заметил я.
- Внешнее впечатление не всегда соответствует внутреннему содержанию. В постели эта женщина - огнедышащий вулкан, кипящая лава. Огонь, порох, ракета! Ничего подобного в жизни я еще не испытывал.
- Рад за тебя. Ладно, бери ежедневник, пошли на оперативку.
Во второй половине дня из прокуратуры вернулась следователь Вера Феоктистовна, которая вела наше дело в отношении Зубарского. Приехала она чуть не плача. Ей, весьма уважаемой и почитаемой в райотделе женщине предпенсионного возраста, стало весьма обидно от беспардонного наезда прокурора, и она пришла пожалиться к Петровичу.
- Как девчонку сопливую меня отчитал, - рассказывала Вера Феоктистовна. - Ругался словно сапожник. "Какого хрена, - кричит, - вы опять ко мне с этим делом приперлись! Вы что там, в милиции все такие глупые что ли?! Я вам в прошлый раз русским языком сказал: не дам санкции на арест Зубарского, а вы ко мне снова с тем же самым заявляетесь!" Я ему пытаюсь объяснить: так, мол, и так, открылись новые обстоятельства преступной деятельности директора рынка. А прокурор меня чуть ли не матом. "Вы, - говорит, - там у себя в райотделе совсем охренели! Какое право вы имеете возбуждать на Зубарского новое уголовное дело и опять задерживать его, если преступление, которое вы вменяете ему, про-дол-жа-е-мо-е! Понимаете вы это?!" В общем, прокурор дело у меня забрал. Сказал, что вынесет по нему постановление о прекращении за отсутствием состава преступления, а так же направит письмо в РОВД для проведения в отношении меня и вас, Владимир Петрович, служебного расследования.
- Это почему?!
- Да потому, что не имели мы права возбуждать по Зубарскому несколько дел и трижды задерживать его в порядке ст. 122 УПК. Кстати, хоть ругань и не делает ему чести, но прокурор прав. Я должна была сама раньше разобраться в этом, но поддалась горячей настойчивости ваших сотрудников. Теперь буду с вашими материалами детально разбираться, больше вы мне такой свиньи не подложите.
- Подождите, подождите, Вера Феоктистовна. У нас и в мыслях не было вас поставлять. Давайте разберемся. Разве можно трактовать действия Зубарского, как продолжаемое преступление?