Вот и сейчас, он, пристегнув экспедитора наручниками к батарее парового отопления, невозмутимо изучал обнаруженные у него документы, совершенно не обращая внимание, как тот поливает грязью всю российскую милицию в нашем лице. Когда фонтан красноречия задержанного иссяк, Виталий поинтересовался:
- Ячкин - это ваша настоящая фамилия?
- А какая же еще? - буркнул экспедитор.
- Может быть, девичья. А то ты ведешь себя странно. Как петух крыльями машешь, кукарекаешь громко.
Ячкин решил, что его оскорбляют, и опять принялся выступать, грозя нам всевозможными карами. Когда пыл его малость поутих, Вязов заметил:
- Не тешь себя иллюзиями. Такая "шестерка, как ты, никому не нужна. Посуди сам, сколько времени мы здесь сидим, а никто не торопится ехать спасать тебя и срывать с нас погоны. Даже телефон молчит. Читал книжку "Шестерки умирают по пятницам"? Нет?
Вообще-то, шестерки умирают первыми, а по пятницам - дураки, но задержанный мысль опера понял. Между тем Виталий продолжал:
- Так вот, сегодня, как раз, пятница. Мы можем сделать с тобой что угодно, и никто не вступится. Не будь наивным, братец. Тебя намеренно бросают под танки, чтобы ты отвечал за всех и по полной программе. Я могу держать любое пари, что руководство "Ландыша" от тебя открестится, как черт от ладана. Не веришь? Называй номер, сейчас твоему начальству позвоним и спросим.
Экспедитор уже открыл рот, чтобы назвать телефонный номер настоящего директора фирмы "Ландыш", что нам и нужно было, и, вдруг, осекся. Потом подозрительно оглядел нас и заявил:
- Без адвоката говорить ничего не буду! Позовите адвоката.
- Какие проблемы, - пожал плечами Вязов. - Сейчас позовем.
Он встал, распахнул дверь в коридор и громко крикнул:
- Адвокат! Эй, адвокат!
Чуть подождал, вернулся на свое место и невозмутимо произнес:
- Ну вот, позвал. А он не отзывается. Придется тебе, дружок, без адвоката покаяться.
- Издеваетесь, да? - хмуро спросил Ячкин.
- Помилуй бог! Какое издевательство? Мы тебе добра желаем и помочь хотим. Понимаешь, какая петрушка получается: мы паленую водку сначала изымаем, а потом снова обнаруживаем ее в торговой сети. Причем, сомнений в том, что это та самая водка, нет. Мы ее помечаем. Сразу возникает вопрос: кто ее получал на складе у Буздяка? Ответ напрашивается сам собой экспедитор Ячкин. Все документы выписаны на него. Сразу возникает второй вопрос: сам ли Ячкин запускал изъятую водку в торговый оборот или действовал по указанию руководства фирмы "Ландыш"? И ответ на этот вопрос я сейчас жду от тебя.
Экспедитор пригорюнился, призадумался, а в кабинет заглянул Петрович.
- Что у вас тут за шум был? - спросил начальник.
- Да вот, товарищ просил позвать адвоката, я и позвал, - пояснил Вязов.
Петрович окинул нас всех цепким взглядом и распорядился:
- Виталий Иванович, зайди-ка ко мне.
От шефа Вязов вернулся очень хмурый и задумчивый. Ему пришлось выслушать резкую нотацию по поводу недопустимости негуманного обращения с задержанными. Петрович сказал, что у нас не гестаповские застенки, и приковывать граждан к батарее - последнее дело. К тому же это чревато последующими жалобами в прокуратуру. Посему начальник распорядился наручники с Ячкина снять и обращаться с ним вежливо.
И я, и Виталий понимали, что Петрович на сто процентов прав. В данном случае мы элементарно схалтурили. Задержание должно завершать оперативную работу, а не предшествовать ей. Когда преступные действия человека уже задокументированы негласным путем, можно не полагаться на его откровенность, и, соответственно, не нужно выбивать у него признание. Но теперь уже поздно было рассуждать о теориях.
Нотация Петровича, похоже, задела Вязова за живое. Я уже научился распознавать настроение партнера, поэтому сразу понял, что, несмотря на внешнюю невозмутимость, он с трудом сдерживает эмоции, кипящие и клокочущие в душе. Для него стало делом чести расколоть Ячкина. Только тот еще не знал об этом и упорно отказывался покаяться.
- Не надумал говорить? - хмуро поинтересовался у него Виталий.
- Нет! - отрезал тот.
- А если хорошо подумать? - с зловещим оттенком в голосе произнес Вязов, после чего демонстративно достал и положил на стол массивную резиновую милицейскую дубинку.
Экспедитор заволновался.
- Бить будете? - спросил он.
- Будем, - кивнул Виталий.
- Не поможет. Все равно ничего не скажу. Я не дурак, чтобы сам на себя статью вешать. У вас же нет ничего на меня. Ну, отметелите, а потом все равно домой отпустите.
В ходе предыдущего психологического противостояния Вязову удалось добиться локального успеха. Ячкин утратил амбициозность и больше не грозился, что его высокие покровители посрывают с нас погоны. Однако "стойку держал" и сознавать в грехах по-прежнему не собирался. Требовался какой-то нестандартный ход, чтобы его дожать. А дубинотерапия, судя по всему, в этот разряд не попадала.
- Зря ты так уверен, что у нас на тебя ничего нет. Знаешь старую поговорку: "был бы человек, а статья найдется", - усмехнулся Виталий.
- И какая же статья мне корячится, по-вашему? - спросил Ячкин, и сам же ответил: - Нет у вас такой статьи, чтобы мне подвесить.
- Ошибаешься, дорогой, есть. И не просто статья, а целый царский Указ. А поскольку его никто официально не отменял, то он считается действующим.
- Какой-такой Указ?
- Указ о наказании тех, кто водку бодяжит и ею торгует. Прочитать?
Ячкин сглотнул и молча кивнул. А Вязов порылся в столе, нашел какую-то книгу, где приводился настоящий Указ Петра I о подделке виноградных вин, и, перефразируя его применительно к водке, зачитал: