Но уже через миг она притянула его ближе — не отступая, не сдаваясь. Её тело, несмотря на жгучую боль, жаждало его целиком. Волны накатывали на их сплетённые фигуры, охлаждая разгорячённую кожу, но внутри бушевал ураган, которому не было дела до океана.
Эллиас потерял контроль окончательно.
Его движения стали дикими, почти жестокими. Он входил в неё с такой силой, что песок под ними вздымался облачками, а вода разлеталась брызгами. Руки, словно железные тиски — сжимали её бёдра до красных отметин, оставляя следы пальцев как клеймо.
Он целовал её с такой яростью, что она чувствовала вкус собственной крови на губах.
— Ты моя… — рычал он между толчками, не спрашивая, а утверждая. — Вся… целиком…
Айрис кричала.
Её голос сливался с шумом прибоя — то высокий, почти птичий вскрик, то низкий, грудной стон. Ногти рвали его спину, оставляя длинные, кровоточащие полосы, но он не замечал боли. В его мире существовали только её тело под ним и безумие, затопившее рассудок.
Слёзы текли по её щекам — не от обиды, а от ошеломляющей смеси боли и наслаждения. Каждая клеточка кричала: «Слишком… много… сильно…», но душа шептала: «Ещё… не останавливайся…»
Кульминация приближалась, как шторм.
Она почувствовала её за секунду до взрыва — волна, огромная, неукротимая, поднималась изнутри. Зубы впились в его плечо, заглушая крик, когда тело содрогнулось в оргазме. Её мышцы сжимались вокруг него, выжимая до последней капли, заставляя его потерять последние остатки разума.
Эллиас зарычал — низко, гортанно, как зверь, поймавший добычу. Последний, самый глубокий толчок — и он замер, содрогаясь. Его тело напряглось, словно натянутая струна, а затем расслабилось, выпуская поток обжигающего жара внутрь неё.
На мгновение всё остановилось.
Айрис приоткрыла глаза. В лунном свете лицо Эллиаса казалось высеченным из камня — напряжённое, почти жестокое, но в глазах плескалось что‑то новое: благоговение.
Он медленно опустился рядом, прижимая её к себе. Пальцы осторожно вытерли слёзы с её щёк.
— Прости… — прошептал он, и в этом слове было больше, чем извинение.
— Не надо, — она улыбнулась, прижимаясь ближе. — Это было… настоящим.
В этот момент кольцо Айрис ярко засветилось. Больше она не боялась. Отныне она свободна от кошмаров, которые мучали её всё это время.
— Я тоже люблю тебя, Айрис — хриплым голосом признался Эллиас.
Лунный свет всё так же серебрил песок, но теперь он казался мягче, будто сам мир затаил дыхание, наблюдая за ними. Айрис медленно приподнялась, ощущая приятную истому в теле и лёгкую дрожь в пальцах. Эллиас сел рядом, его взгляд скользил по её лицу, словно он пытался запомнить каждую черту.
Айрис потянулась за своим платьем — мокрое, оно прилипало к коже, но она аккуратно расправила его, пытаясь придать себе хоть немного приличия. Эллиас молча поднял свои штаны, натянул их, не отрывая взгляда от неё.
— Выглядит… не очень, — она усмехнулась, глядя на порванные кружевные трусики, лежащие в песке.
— Зато это было незабываемо, — он улыбнулся в ответ, помогая ей застегнуть пуговицы на платье. Его пальцы слегка дрожали, касаясь её кожи.
Она поймала его руку, задержала на мгновение — Спасибо.
Он не ответил словами — просто прижал её ладонь к своей щеке, закрывая глаза.
Они двинулись в сторону деревни, оставляя за собой следы на мокром песке. Волны смывали их, будто стирая следы произошедшего. Айрис взяла Эллиаса за руку — их пальцы переплелись, тёплые и надёжные.
— Ты в порядке? — тихо спросил он, оглядываясь на неё.
— Лучше, чем когда‑либо, — она улыбнулась, прижимаясь ближе. — Хотя ноги немного дрожат.
Он рассмеялся, обнял её за плечи — Это нормально. Я тоже… немного не в себе. Идем сюда — ловким движением он взял её на руки.
Айрис звонко рассмеялась.
Их путь к гостинице прерывался — то и дело они останавливались, не в силах удержаться от поцелуев. Прямо перед входом в гостиницу. Он опустил ее и прижал к стене, его пальцы скользнули под подол платья, лаская бедро. Она застонала, прижимаясь к нему, но тут же отстранилась:
— Нас могут увидеть!
— Пусть видят, — прошептал он, снова целуя её в шею. — Я не стыжусь.
— Так нельзя! Идем! — отругав, Айрис завела его в здание.
Когда они наконец подошли к двери её комнаты, оба тяжело дышали, глаза блестели, волосы были растрёпаны. Айрис повернула ключ, но не спешила войти.